— Оксана, они уже купили билеты на утренний автобус, так что надо бы накрыть стол по-человечески, с размахом, чтобы не ударить в грязь лицом, — Руслан стоял посреди прихожей и сиял так, будто ему только что достался главный приз в какой-нибудь нелепой лотерее.
Полина, которой недавно исполнилось пятьдесят шесть, даже плечом не повела. Она стояла перед зеркалом и аккуратно распределяла по щекам крем с ромашкой за сто сорок гривен, купленный в ближайшем магазинчике у дома. От крема тянуло чем-то давним: старым хозяйственным мылом, детством и рухнувшей надеждой на тихие выходные.
— Кто именно «они», Руслан? — ровным голосом спросила она, не оборачиваясь и наблюдая за мужем в отражении.
— Да кто же еще? Мой двоюродный шурин Аркадий, его жена Тамара и их младший сын. А с ними еще тетя Валерия напросилась, ей в городскую поликлинику к окулисту надо. Ну не мог же я родне отказать, это как-то не по-людски.
Полина медленно вдохнула, вспоминая народную мудрость о том, что любые родственные дела требуют особой осторожности. В их трехкомнатной квартире самой тонкой материей оставались не семейные связи, а бюджет и ее собственные нервы. На календаре значилось третье сентября. А сентябрь, как известно, месяц безжалостный и коварный. Только успели отправить старшего, Матвея, на второй курс железнодорожного техникума, а младшей, Кире, оплатили подготовительные занятия перед поступлением. После тетрадей, методичек и осенних курток в кошельке гулял свежий днепровский сквозняк, а Руслан уже собирался удивлять сельскую родню угощениями.
— Значит, стол с размахом? — уточнила Полина, старательно втирая крем в подбородок. — И на какие средства, Русланчик? Ты вчера за коммуналку выложил три тысячи семьсот гривен, а до твоей зарплаты на мебельной фабрике еще полторы недели.
— Ну придумай что-нибудь, ты же у нас хозяйка! — бодро махнул рукой муж. — Возьми хорошей нарезки, приготовь что-то праздничное, бутерброды с красной рыбой сделай. Не выставляй меня жмотом перед Аркадием, его в их агрофирме очень уважают.
— Я сегодня иду в ночную смену на диспетчерскую, — напомнила Полина. — Завтра в восемь утра сдам журнал и вернусь домой спать, а не выкладывать осетров на скатерть.
— Оксана, ну людей уважить надо! Они с дороги приедут, устанут, проголодаются. Я ведь уже сказал, что встретим их как важных гостей.
Руслан вырос в Бородянке, где отказ накормить даже дальнюю родню воспринимался почти как личное оскорбление всего рода. В его представлении городская квартира Полины, доставшаяся ей еще от бабушки, давно превратилась в бесплатный постоялый двор с круглосуточным питанием. Сам Руслан был человеком работящим, гвозди забивал ровно и без лишней болтовни, но стоило на горизонте появиться родственнику хотя бы в четвертом колене, как чувство меры у него выключалось полностью.
Из своей комнаты выглянул восемнадцатилетний Матвей. В одной руке он держал паяльник, в другой — разобранный системный блок.
— Мам, если они правда приедут, пусть в зал не лезут. У меня там курсовая разложена, и детали еще сохнут.
Почти сразу за братом в коридор вышла семнадцатилетняя Кира. Из ушей у нее свисали проводные наушники, а на лице было написано страдание человека, которому безжалостно портят молодость.
— Мама, тетя Тамара опять начнет выяснять, почему я не иду на агронома, — мрачно сказала Кира. — И еще спросит, зачем я волосы осветлила. Я лучше к подруге уйду, биологию поучу.
— Никуда ты не пойдешь, — строго вмешался отец. — Родственников встретишь и матери со столом поможешь.
— Мать никакой стол накрывать не собирается, — сухо ответила Полина, закрывая баночку с кремом. — Мать идет зарабатывать на ваши зимние ботинки и учебу. А ты, Руслан, раз сам пригласил гостей, сам их и корми. Меню составляй по своему вкусу и по своему кошельку.
Она накинула плащ, взяла сумку и ушла на работу. Весь вечер на диспетчерском пункте автобазы Полина принимала путевые листы, пила чай из граненого стакана и размышляла о неизменных законах жизни. Если мужчине уже пятьдесят восемь, перевоспитывать его поздновато. Зато ему вполне можно устроить практическое занятие на тему: «Самообслуживание в условиях суровой действительности».
Утром, сдав смену, Полина не побежала на рынок за вырезкой, дорогим сыром и копченостями. Она спокойно заглянула в магазин возле дома, купила себе свежий батон, пачку сливочного масла и плитку темного шоколада по скидке. В квартире ее встретила звенящая тишина. Матвей ушел на занятия, Кира заперлась у себя, а Руслан носился по кухне, словно зверь в тесной клетке.
На столе уныло лежали три огурца, половина зачерствевшей буханки серого хлеба и маленькая баночка шпротного паштета за семнадцать гривен.
— Оксана, они уже звонили с автовокзала! Через двадцать минут будут у нас! А в холодильнике пусто, только пакет молока да позавчерашний плов!
— Отлично, пловом и угостишь, — невозмутимо сказала Полина, набирая воду в чайник. — Ты же сам говорил, что Аркадий человек простой, без особых запросов.
— Да там всего две порции осталось, на четверых не хватит! — почти взмолился Руслан. — Я думал, ты утром на рынок заскочишь, возьмешь ветчины, копченой колбасы, сыра, зелени…
— Русланчик, я диспетчер, а не волшебница со скатертью-самобранкой без дна. Зарплатная карта у меня пустая, все ушло на детей. Если у тебя припрятаны деньги — беги в гастроном.
Руслан сунул руку в карман брюк и вытащил оттуда смятую купюру в двести гривен и две мелкие монеты. На этом его финансовая мощь до следующего аванса заканчивалась.
В дверь громко и требовательно позвонили. Три коротких сигнала и один длинный — фирменная манера родни из Бородянки, не привыкшей тратить время на церемонии.
Полина поставила чайник на плиту, посмотрела на побледневшего мужа и с едва заметной усмешкой кивнула в сторону прихожей:
— Ну что, открывай, министр, послы уже прибыли.