— Суп перед визитом к врачу — это вообще неразумно, — веско объявил Руслан, поспешно запихивая в рот бутерброд с паштетом, чтобы никто не заметил, как у него подрагивают пальцы. — Лишняя жидкость задерживается, потом давление в глазах скачет!
Степан, быстро оценив расстановку сил, без единого слова вынул из кармана ещё одну пачку сухариков со вкусом холодца и хрена и принялся размеренно ими хрустеть. В повисшей над столом мёртвой тишине этот треск звучал почти торжественно — как похоронный марш по Русланову авторитету.
— Ладно, родня, всё с вами ясно, — протяжно вздохнул Аркадий, поднимаясь со стула. — За угощение, конечно, благодарим. Такую морскую роскошь мы теперь до конца жизни вспоминать будем. Тамара, открывай сумку.
Тамара с видом победительницы потянула молнию на клетчатом бауле. Через минуту на столе появились: трёхлитровая банка маринованных белых грибов, две тугие палки домашней копчёной колбасы, от которой чесноком запахло даже в прихожей, внушительный кусок солёного сала с мясными прожилками толщиной в три пальца, десяток варёных яиц и свежий деревенский каравай.
— Мы-то думали, вы тут в городе жируете, как сыр в масле, — с искренним сожалением сказала Тамара, глядя на притихшего Руслана. — А вы, выходит, на траве да дешёвом паштете перебиваетесь. Ох ты бедолага, совсем на своей фабрике высох. Детей-то хоть молоком поите?
Из комнаты тут же возник Матвей. Запах чесночной колбасы подействовал на студенческий организм безотказно, словно боевой сигнал.
— Добрый вечер, тётя Тамара, — учтиво произнёс он, уже опускаясь на свободный стул. — Какая у вас колбаса замечательная.
— Ешь, золотко, ешь, — засуетилась тётя Валерия, подвигая ему тарелку поближе. — Родители твои совсем в городе на своём йоде помешались. Посмотри на себя, щёки-то провалились!
Полина наблюдала за происходящим с еле заметной улыбкой. Спор между городскими привычками и деревенской основательностью разрешился сам собой: её дети, представлявшие ту самую городскую интеллигенцию, с видимым удовольствием уничтожали деревенские припасы, а Руслан сидел багровый, сжимая вилку, на которой сиротливо болтался кусочек солёного зелёного помидора.
— Ну что, Руслан, — мягко сказала Полина, поднимаясь из кресла. — Стол у нас и правда получился богатый. Именно такой, как ты хотел. Спасибо родственникам, не дали семье опозориться.
Аркадий удовлетворённо хмыкнул, отрезал от сала щедрый ломоть, уложил его на хлеб и протянул хозяину:
— Держи, Руслан, закуси по-человечески. И завязывай ты с этой городской модой. Мужику надо есть плотно, а не водоросли со дна выгребать.
Остаток вечера прошёл неожиданно душевно. Родственники прикончили принесённое сало, выпили три чайника чая с батоном и вареньем, обстоятельно обсудили цены на зерно, урожай и соседских кур, а потом уехали последним вечерним автобусом обратно в Бородянку. После себя они оставили три пустые банки и глубокую царапину на Руслановом самолюбии.
Когда дверь за гостями наконец закрылась, Руслан молча подошёл к раковине и принялся отмывать парадную салатницу с позолотой.
— Оксана, — произнёс он, даже не повернув головы. — Ты ведь заранее понимала, чем всё закончится?
— Руслан, я шестнадцать лет работаю на диспетчерской станции, — спокойно ответила Полина, вытирая стол кухонным полотенцем. — Я за три шага знаю, какой автобус заглохнет по дороге, а какой приедет минута в минуту. В следующий раз, когда соберёшься пускать пыль в глаза, сначала загляни в баланс на своей карте.
Руслан тяжело выдохнул, сполоснул тарелку и поставил её в сушилку. Урок был принят без скандала, без разбитой посуды и без валидола.
Но покой в их трёхкомнатной квартире продержался ровно сорок восемь часов. В пятницу вечером звонок снова разорвал домашнюю тишину. На пороге стояла родная сестра Руслана с двумя чемоданами и твёрдым намерением поселиться в городе до самого Нового года, о чём она объявила немедленно и очень громко.
— Руслан, я прибыла поднимать свой культурный уровень и лечить суставы, — прогремела с порога Галина, родная сестра Руслана, протискивая в узкую прихожую два старых фибровых чемодана цвета переспелого баклажана.
Полина замерла в дверях кухни с деревянной лопаткой в руке. По квартире тянулся тонкий запах печёных яблок с корицей — единственная роскошь, которую семья могла позволить себе за пять дней до зарплаты.
— Здравствуй, Галя, — ровным голосом сказала она. — Какими судьбами в начале сентября? В Бородянке же как раз картошку копают.
— Картошку пусть молодые собирают, а у меня седалищный нерв прихватило, — Галина стащила с ног тяжёлые туфли на микропоре и оглядела коридор так, будто уже принимала квартиру в управление. — Мне врач в районе прямо сказал: «Галина Павловна, вам нужны городские грязелечебницы и полный покой». Вот я и решила: поживу у брата до Нового года, на процедуры похожу, в театры схожу. Где мне постелете? Надеюсь, в зале на диване?
Руслан, стоявший за её спиной, нервно сглотнул. Недавний позор с морской капустой всё ещё жёг его изнутри, но врождённая деревенская безотказность снова начинала побеждать здравый смысл.
— Галя, понимаешь, тут есть один момент… — осторожно начал он, однако сестра уже уверенно двигала своё внушительное тело в сторону гостиной.
— Ой, Руслан, не мельтеши, я неприхотливая! — отмахнулась она. — Мне много не надо: утром свежая кашка на молоке, в обед жиденький супчик, вечером кусочек мяса с подливой. Ну и тишина, когда я прилягу телевизор смотреть.
Из своей комнаты бесшумно вышел Матвей. В руках он держал стопку учебников по теоретической механике, а во взгляде у него читалась ледяная собранность студента, которому на следующий день предстоит сдавать тяжёлый зачёт.
— Здравствуйте, тётя Галина, — спокойно сказал он. — На диване в зале сейчас разложены мои чертежи для курсового проекта. Они прикреплены скотчем к ковру. До декабря их трогать нельзя.
— Это ещё с какой радости? — нахмурилась гостья, уперев руки в бока. — Родной тётке теперь прилечь негде из-за твоих бумажек? Сверни их трубочкой да закинь на шкаф!
Следом из детской осторожно выглянула Кира. В руках она держала расписание занятий.