— Тётя Галина, послезавтра у меня занятие с преподавателем английского по видеосвязи, — негромко, но очень отчётливо сказала Кира. — Я занимаюсь прямо в своей комнате. С пяти до семи вечера там должна быть полная тишина, иначе урок сорвётся.
Галина медленно обернулась к брату. На её лице застыло такое негодование, будто вековые семейные порядки только что растоптали грязными городскими ботинками.
— Руслан, это что вообще творится? — возмущённо спросила она, повышая голос. — Ты здесь хозяин или просто мебель? Я к родному брату приехала здоровье подлечить, а меня с порога начинают теснить, словно в какой-то коммуналке!
Руслан растерянно перевёл взгляд на жену. В глазах у него читалась немая просьба вмешаться и как-нибудь всё уладить. Но Полина лишь спокойно одёрнула передник, будто разговор шёл не о семейном скандале, а о списке покупок.
— Галина, проходи на кухню, — ровным тоном предложила она. — Чаю попьём и заодно решим, как тебе удобнее проходить лечение.
На кухне гостья выбрала самый крепкий табурет, грузно на него опустилась и тут же принялась шарить в кармане кофты, разыскивая очки.
— Слушай, Оксана… — начала она по привычке, но тут же поправилась: — Полина. Значит, так. Завтра с утра сваришь мне овсянку. Только нормально, без этих комков, как было в прошлый раз. И ещё в аптеку зайдёшь, купишь согревающую мазь. Она гривен двести сорок стоит, кажется. Деньги пусть Руслан даст. У меня с собой только на обратную дорогу отложено, свои запасы я трогать не собираюсь.
Полина молча поставила перед ней чашку слабого чая и блюдце с печёным яблоком.
— Галина, давай без обиняков, — сказала она спокойно. — Ты собираешься жить у нас четыре месяца. У нас не просторная четырёхкомнатная квартира, а обычное жильё. Зарплата у Руслана только через неделю, а моя ставка диспетчера уходит на продукты и занятия детей. Всё расписано почти до гривны.
— И что ты этим хочешь сказать? — прищурилась золовка. — Родную сестру мужа за дверь выставишь?
— Почему же за дверь? — искренне удивилась Полина. — Есть санаторий «Берёзка» в пригороде. До него электричкой полчаса. Там и лечебные грязи, и минеральная вода, и питание по режиму пять раз в день.
— А путёвка туда, между прочим, денег стоит! — вспыхнула Галина. — Месяц там не меньше шестнадцати тысяч гривен обойдётся! Откуда у меня такие средства?
— А ты думаешь, у нас дома бесплатное отделение этого санатория открылось? — всё так же спокойно спросила Полина. — Электричество само не оплачивается, вода по счётчикам идёт, продукты для мясных подлив тоже не из воздуха появляются.
Руслан сидел возле подоконника, втянув голову в плечи, и бездумно царапал пальцем клеёнку на столе.
— Руслан! — рявкнула Галина. — Ты слышишь, что твоя городская барыня несёт? Родную сестру со двора выживает!
Руслан поднял глаза на сестру, потом посмотрел на Полину. В памяти сразу всплыли Аркадий, Тамара и трёхлитровая банка маринованных грибов, которая тогда фактически спасла его от голодного обморока. Но сейчас спасать ситуацию было нечем: в чемоданах Галины лежали не припасы, а шерстяные платки и пачка старых журналов со сканвордами.
— Галина, — произнёс он вдруг неожиданно твёрдо, предварительно откашлявшись. — Полина права. У детей учёба, у нас обоих тяжёлые смены. Я на мебельной фабрике по десять часов на ногах стою. Домой прихожу — только бы лечь и не двигаться. Тебе нужен покой. А у нас Матвей паяет какие-то схемы, Кира английский вслух повторяет. Какой тут отдых?
Галина даже рот приоткрыла от изумления. За все пятьдесят с лишним лет жизни младшего брата она не ожидала от него подобной самостоятельности.
— Вот как… — протянула она, машинально хватаясь за поясницу. — А суставы мои куда девать?
— Для суставов я тебе сейчас адрес запишу, — деловито сказала Полина и достала из кухонного ящика блокнотный листок и ручку. — При нашей поликлинике есть дневной стационар. Приезжаешь к восьми утра, проходишь процедуры, а в четыре садишься на пригородный автобус и возвращаешься к себе в Бородянку. Будешь спать на своей перине, в тишине и на свежем воздухе. Проездной на месяц стоит около шестисот гривен. Руслан прямо сейчас оплатит его с телефона.
Галина тяжёлым взглядом посмотрела сначала на невозмутимую невестку, потом на брата, который неожиданно перестал прятаться за чужие решения. В кухне повисла звонкая пауза. Нарушало её только тихое тиканье настенных часов с кукушкой.
— Значит, вот так вы родню принимаете… — процедила золовка, медленно поднимаясь с табурета. — На сухой паёк и пригородный автобус переводите?
— Мы принимаем так, как позволяют наши силы и деньги, Галина, — ответила Полина, не отводя взгляда. — А возможности у нас самые обычные, рабочие. Допивай чай, пока не остыл.
Но Галина к чашке больше не притронулась. Она показательно сжала губы, застегнула кардиган, вышла в коридор и с грохотом подхватила оба баклажановых чемодана.
— Ноги моей больше не будет в вашей богадельне! — выкрикнула она. — Сама в район к фельдшеру схожу, он мне уколы бесплатно назначит! А ты, Руслан, как всю жизнь под женским каблуком прожил, так там и останешься!
Дверь за ней хлопнула так, что на вешалке жалобно качнулась осенняя куртка Руслана.
В квартире наступила абсолютная, почти торжественная тишина. Матвей у себя в комнате включил негромкую инструментальную музыку, Кира раскрыла учебник, а Полина подошла к плите и вынула из духовки противень с горячими яблоками, от которых поднимался сладкий ароматный пар.
Руслан подошёл к столу, сел на место сестры и с таким облегчением выдохнул, будто только что с плеч у него сняли мешок цемента.
— Полин, — тихо сказал он, — а ведь дорого бы нам это обошлось, правда? Четыре месяца всё-таки.
— Примерно в сорок восемь тысяч гривен, Русланчик, — спокойно ответила Полина, раскладывая печёные яблоки по тарелкам. — И это без учёта твоих нервов и детских двоек. Садись, ешь. Завтра у тебя первая смена, силы понадобятся.
Руслан взял вилку, отделил кусочек мягкого яблока и виновато улыбнулся жене. Домашний порядок был восстановлен окончательно — без крика, без лишней суеты и по простым законам здравого смысла.