Виктория заметила происходящее боковым зрением — и застыла прямо на пороге ванной, словно её прибило к месту.
Дарья стояла к ней спиной, наклонившись над умывальником, и спокойно, почти старательно размазывала по лицу крем Виктории. Тот самый французский крем в тёмно-зелёном флаконе с золотистой крышкой. Виктория берегла его чуть ли не как драгоценность: выдавливала крошечными порциями, растягивала удовольствие и целую неделю сомневалась, прежде чем позволила себе такую покупку ко дню рождения. А Дарья брала его широко, не жалея, будто перед ней была обычная дешёвая мазь из ближайшей аптеки.
— Немедленно убирайся из моей квартиры! И ключи сюда, сейчас же!
Виктория даже не поняла, в какой момент сорвалась на крик. Собственный голос показался ей незнакомым — резким, высоким, дрожащим от злости, которую она, похоже, слишком долго загоняла внутрь.
Дарья дёрнулась всем телом, и флакон едва не выпал у неё из пальцев. Она резко повернулась. Щёки лоснились от крема, глаза испуганно округлились.
— Виктория, я только…
— Ни слова. — Виктория вошла в ванную и остановилась совсем рядом. — Закрой рот и поставь это обратно.
Флакон с глухим звуком опустился на стеклянную полку.
Из прихожей донёсся быстрый топот. В дверном проёме появился Игорь — в домашних штанах, вытянутой футболке и с наушниками, болтавшимися на шее. Он сегодня работал удалённо.
— Что здесь происходит? Виктория, ты ведь должна быть на работе.
— Я заехала за документами, — ответила она ровно, хотя это спокойствие давалось ей почти физической болью. — И, как выяснилось, очень вовремя.
Дарья сделала шаг к ней.
— Виктория, выслушай, пожалуйста. Я просто хотела чуть-чуть…
— Чуть-чуть? — Виктория резко повернулась к ней. — Ты вообще представляешь, сколько стоит этот крем?
— Ну… наверное, недёшево. Но я же совсем немного взяла…
— Дарья. — Виктория произнесла её имя холодно, отчётливо, как последнее предупреждение. — Ты без разрешения взяла чужую вещь. У этого есть вполне конкретное название, и ты прекрасно понимаешь, какое именно.
Лицо Дарьи вспыхнуло.
— Я не воровка, — тихо сказала она, и в голосе прозвучела обида.
— Тогда объясни мне, куда исчезли мои серьги с синими камнями, — Виктория не отводила взгляда. — Те самые, которые я весь прошлый месяц искала. И заодно мой серый кардиган, который спокойно висел на вешалке, а потом вдруг пропал.
Тишина стала такой тяжёлой, что Виктория отчётливо слышала собственное дыхание.
После долгой паузы Дарья наконец призналась, что серьги вернёт.