В прихожей едва слышно отмеряли секунды настенные часы.
С Дарьей всё закрутилось ещё больше полугода назад. Тогда это выглядело обычной родственной помощью: несложной, понятной, даже по-своему тёплой. Дарья только поступила на первый курс, а её общежитие оказалось всего в трёх остановках от дома Виктории и Игоря. Перед самым началом занятий позвонила мать и попросила: присмотрите за девочкой, пусть заходит к вам пообедать. Виктория не стала спорить. Разумеется, пусть приходит. Ни о каких деньгах речи не было. А Игорь, не придав этому особого значения, вручил Дарье ключи от квартиры.
Виктория готовила с запасом, убирала еду в холодильник, аккуратно клеила на контейнеры записки. Дарья появлялась нечасто. Порой Виктория возвращалась домой и видела в мойке пустые судочки — значит, заходила. Иногда находила на столе короткие смешные послания с маленькими рисунками. Со стороны всё выглядело нормально, почти уютно.
А затем вещи начали исчезать.
Сначала пропала заколка. После неё — шарф. Потом куда-то делись серьги с синими камнями, подарок подруги. Виктория перевернула весь шкаф, выдвинула каждый ящик комода, проверила полки, коробки, косметички. Без результата.
— Ты не видел мои серьги? — спросила она как-то у Игоря.
— Может, сама куда-нибудь переложила, — отозвался он.
Может. Только с этого дня Виктория стала невольно отмечать про себя, что где лежит, что она надевала недавно, что давно не трогала. Это выматывало сильнее, чем хотелось признавать. Будто её втянули в странную игру, но правил никто не удосужился объяснить.
Кардиган обнаружился сам. Через три недели. Чистый, ровно сложенный, он лежал на полке так уверенно, словно никуда и не исчезал.
Виктория долго смотрела на него. Хотела позвать Игоря, рассказать. Но что именно она могла сказать? Что кардиган вернулся? Что она подозревает его сестру? Со стороны это и правда звучало бы как болезненная мнительность. Поэтому Виктория промолчала.
Сегодня она заехала домой за папкой с документами. Открыла дверь тихо, никому заранее не позвонила. Папка лежала там, где она её оставила. Виктория забрала её, убрала в сумку и уже собиралась уйти, когда из ванной донёсся шум воды.
Она подошла ближе.
И увидела Дарью с её кремом.
Теперь Дарья стояла у умывальника и смотрела на свои руки, будто не знала, куда их деть.
— Серьги я верну, — снова сказала она. — И кардиган тоже… я думала, что уже положила его обратно.
— Значит, ты его всё-таки брала. И носила. Не спросив.
— Игорь… — Дарья подняла глаза на брата.
— На брата не смотри, — ровно произнесла Виктория. — Это моя квартира. И я хочу быть уверена, что здесь всё лежит там, где должно. Что если мне понадобятся серьги, я открою шкатулку и найду их внутри.
Игорь не отвечал.
— Виктория, — наконец выговорил он, — ладно. Дарья поступила неправильно. Дарья, скажи ей.
— Я поступила неправильно, — тихо произнесла Дарья. Голос у неё стал почти глухим. — Мне было стыдно спрашивать.