От такого режима организм быстро дал сбой: постоянное напряжение вылезло бессонницей, головными болями и каким-то тупым, тянущим изнутри истощением. Алёне уже не хотелось ни веселых компаний, ни громких курортных гостиниц с системой «всё включено», ни бодрых аниматоров, орущих у бассейна с утра до вечера. Все ее желания сводились к простому и почти детскому: тишина, запах хвои и возможность проспать четырнадцать часов подряд, чтобы никто не трогал.
Они с Максимом заранее присматривали небольшой уединенный глэмпинг где-нибудь в карпатских лесах: домик среди деревьев, терраса, чай по утрам и полное отсутствие рабочих чатов. Но за пару недель до отпуска у Максима неожиданно полетел двигатель в его старенькой, зато горячо любимой иномарке. Машина встала намертво, и все отложенные на отдых деньги пришлось без разговоров отнести в сервис.
И вот как раз тогда, в самый подходящий момент, на горизонте появилась Ирина Сергеевна, Алёнина свекровь, будто с нимбом над аккуратно уложенной прической.
— Алёна, девочка моя, да на тебя же смотреть больно! — с преувеличенным сочувствием всплескивала руками Ирина Сергеевна за воскресным чаем. — Зачем вам выбрасывать последние деньги на какие-то фанерные коробки в лесу, где комары съедят живьем? У меня же Галина, двоюродная сестра, в Сквире живет. Там такая природа — сердце замирает! Речка прозрачная, сосны рядом, воздух чистый, тишина такая, что собственные мысли слышно. Галина одна живет, а летний домик из бруса у нее без дела стоит. Поедешь туда, выспишься на мягких перинах, парного молока попьешь, зелени прямо с грядки нарвешь. Я тебе сама билет на поезд куплю. Отдохнешь как человек, душой и телом, в себя придешь. Тебе сейчас только покой и нужен, больше ничего.
Алёна, которая все четыре года брака старательно пыталась угодить Ирине Сергеевне и наконец заслужить от нее хоть каплю одобрения, тогда совсем размякла. Ей вдруг показалось, что свекровь действительно увидела, как она вымоталась, оценила ее труд и впервые отнеслась к ней не как к чужой женщине рядом с сыном, а почти по-родственному, с настоящей заботой.
Ирина Сергеевна так красиво рассказывала о деревенских вечерах, малиновых закатах и соловьях за окном, что Алёна даже прослезилась, обняла ее и потом с радостным волнением сложила в лимонный чемодан шелковую пижаму, кремы от солнца, купальник для речки и три бумажные книги, до которых давно не доходили руки.
Теперь же она стояла посреди чужого двора, заваленного ржавым железом, досками и каким-то старым хламом, смотрела на тот самый «летний домик», у которого крыша, судя по виду, просела еще много лет назад, и ясно чувствовала: внутри нее медленно гаснет та покорная, удобная «хорошая девочка», которая раньше старалась всем нравиться.
Чемодан Алёна оставила прямо в пыли и вышла за перекошенную скрипучую калитку. Ей срочно нужна была связь. Хоть мобильный интернет, хоть один нормальный сигнал. Она дошла до автобусной остановки у трассы и только там увидела на экране телефона две слабые, но спасительные полоски сети.
Алёна набрала номер свекрови. Гудки тянулись так долго, что у нее успели вспотеть ладони. Наконец на том конце ответили. Где-то на фоне негромко бубнил телевизор.
— Алёна? Уже добралась, моя птичка? — голос Ирины Сергеевны звучал бодро, почти ласково, но сквозь эту бодрость проступала плохо спрятанная насмешка. — Ну как тебе там? Природа нравится? Птички щебечут? Молочком уже угостили?
— Ирина Сергеевна, я сейчас стою возле дома вашей сестры, — Алёна старалась говорить ровно, хотя голос предательски дрожал. — И тетя Галина только что дала мне лопату. Она сказала, что вы отправили меня сюда выкапывать сорок соток картошки при плюс тридцати двух. Это что, шутка такая? Очень неудачная? Вы же прекрасно знали, в каком я состоянии после проекта. Вы сами говорили про тишину, книги и отдых.
В трубке на несколько секунд стало тихо.
— Алёна, что это за капризы на ровном месте? — произнесла наконец Ирина Сергеевна уже совсем другим тоном: ледяным, жестким, почти обвинительным. — Тебе скоро тридцать, а ты рассуждаешь как избалованная школьница, которой все вокруг должны. Родной человек пустил тебя бесплатно под свою крышу. Кормить будет домашними продуктами. Свежим воздухом дышишь? Дышишь. Птиц слышишь? Слышишь. Так будь добра, помоги родственникам. От пары ведер картошки в день еще никто не умер. Пора уже стряхнуть с себя эту смешную городскую важность, белоручка ты наша. Максим, между прочим, без всякого отпуска в офисе сидит, семью тянет, машину ремонтирует, а ты только о своей усталости и думаешь.
— Я думала, это подарок, — тихо сказала Алёна. — Вы же сами сказали: поезжай, отдохнешь.
— Любой подарок, дорогая, приходится отрабатывать.