Именно эта формулировка давала Виктории не просто моральное, а вполне законное основание действовать жёстко. В случае нарушения цели займа заимодавец мог отказаться от дальнейшего исполнения договорённости, потребовать досрочного возврата всей суммы и взыскать плату за незаконное пользование чужими средствами. А банковская квитанция, где рядом с датой перевода было чётко указано назначение — лечение, — окончательно лишала Андрея возможности изображать всё так, будто сестра сама великодушно подарила ему деньги.
Не теряя времени, Виктория нашла в контактах номер Натальи — своей старой университетской подруги, которая уже не первый год руководила солидной юридической консультацией в городе.
— Наташ, привет. Прости, что в выходной, — ровным голосом сказала Виктория, наблюдая через окно, как во дворе родственники продолжали спорить возле машины. — У меня есть подписанный договор целевого займа на триста шестьдесят тысяч гривен и банковская выписка с тем же назначением платежа. Заёмщик вместо лечения купил автомобиль, доказательства очевидные. Мне нужна досудебная претензия: требование вернуть всю сумму в течение сорока восьми часов. И сразу подготовь, пожалуйста, иск в районный суд с заявлением об обеспечении — наложить арест на транспортное средство. Да, авто новое, из салона. Постоянную регистрацию он, скорее всего, ещё даже оформить не успел.
Наталья на другом конце провода быстро задала несколько уточняющих вопросов, деловито хмыкнула и пообещала немедленно прислать готовый текст претензии. С официальными ссылками на нормы закона, реквизитами, правильными формулировками и отдельным блоком для ходатайства в суд. Через рабочий мессенджер, чтобы Виктория могла сразу распечатать или отправить документ электронно.
Когда Виктория снова вышла во двор, держа телефон в руке, обстановка у вишнёвого кроссовера стала ещё более напряжённой. Валерия уже устроилась на пассажирском сиденье, с нарочитым равнодушием захлопнула дверь и включила кондиционер на максимум. Мать, стоя рядом, шипела на Андрея за то, что он оказался настолько недальновидным и не спрятал покупку хотя бы на пару недель в гараже.
— Итак, дорогая семья, слушаем внимательно условия мирного решения, — громко произнесла Виктория, спускаясь по ступенькам. — Андрей, либо ты прямо сейчас открываешь банковское приложение и возвращаешь мне триста шестьдесят тысяч гривен, либо через два часа эта претензия уходит заказным письмом с уведомлением. А электронный иск вместе с заявлением об аресте твоей красавицы отправляется в канцелярию суда.
— Не пугай меня, нашлась тут юристка! — взорвался Андрей, хотя в его взгляде впервые мелькнуло нечто похожее на настоящий страх. — Какой ещё арест? Я нормальный покупатель, машина оформлена на меня!
— Она будет числиться за тобой ровно до того момента, пока суд не вынесет определение об обеспечении иска из-за нецелевого использования займа, — отчётливо, почти по слогам, сказала Виктория, не отводя взгляда от его забегавших глаз. — После этого информация уйдёт исполнителям и в сервисный центр МВД. Постоянные номера ты не получишь, регистрацию нормально не завершишь, переоформить или продать автомобиль не сможешь. А если попробуешь выехать, машину остановят при первой же проверке и отправят на штрафплощадку. И это только начало. Следом я подам заявление по факту мошенничества, потому что справки из клиники ты принёс липовые, чтобы выманить у меня крупную сумму.
— Какое ещё мошенничество? Ты вообще понимаешь, что говоришь? Родного брата под статью подвести хочешь?! — взвизгнула мать и вцепилась Виктории в рукав льняной блузки. — Андрей, скажи ей! Скажи, что она не смеет так с нами поступать!
Валерия резко опустила стекло. Её ухоженное лицо перекосилось от злости.
— Андрей, ты мне клялся, что у твоей сестры никаких претензий нет! Ты говорил, она сама отдала эти деньги и всё давно решено! Зачем ты мне врал, что дело чистое? Если эту машину арестуют, я с тобой ни одного дня в одной квартире не останусь. Меня подруги засмеют!
— Да помолчи ты, Валерия, дай сообразить! — сорвался на жену Андрей, судорожно сжимая в кулаке связку ключей.
Он рванулся к капоту, потом так же резко повернул обратно к калитке, тяжело задышал и начал оглядываться, словно искал щель в ловушке, которая внезапно захлопнулась прямо перед его носом. Вся показная наглость слетела с него мгновенно, оставив наружу обычную трусость избалованного младшего сына.
— Вика, ну зачем сразу так жёстко… Давай же по-человечески договоримся, — начал он уже совсем другим, просительным голосом.