«Обсуждать тут нечего. Я уже дал маме слово: в субботу забираем её к нам» — отрезал Андрей, поставив семью перед свершившимся фактом

Безответственно и жестоко, когда дом становится чужим.

— Обсуждать тут нечего. Я уже дал маме слово: в субботу забираем её к нам, — отрезал Андрей.

А началось всё с того, что я застала мужа на коленях у стены в детской. Он растянул жёлтую рулетку от плинтуса почти до окна, а второй край послушно держала Валерия.

— Сто девяносто два, — сообщил Андрей, щёлкнув фиксатором. — Мамина кровать сюда войдёт. И тумбочка ещё поместится.

Я замерла на пороге с пижамой Егора в руках и несколько секунд пыталась понять, почему в половине десятого вечера у нас в детской внезапно началась перепланировка.

— Мама будет жить здесь, дети перейдут в зал, — произнёс муж так буднично, будто говорил, что завтра обещали дождь.

Валерия выпустила ленту, и рулетка с резким свистом втянулась Андрею в ладонь.

Казус гениального математика Григория Перельмана Читайте также: Казус гениального математика Григория Перельмана

— А мне какое место выделите? — спросила я. — На антресоли, рядом с коробкой ёлочных игрушек?

Валерия прыснула. Андрей недовольно скривился.

— Дарья, я вообще-то серьёзно.

— Тогда давай и правда серьёзно. Сейчас уложим детей, пойдём на кухню и всё спокойно обсудим. Хоть втроём, вместе с твоей мамой.

И вот тогда он заявил, что обсуждать уже нечего.

Я молча положила пижаму на нижний ярус кровати, рядом с наклейкой в виде паровоза.

«Ей хотелось только одного: тишины» — вошла в квартиру и, сдерживая обжигающую ярость, застала в гостиной Наталью Павловну и чужого мужчину Читайте также: «Ей хотелось только одного: тишины» — вошла в квартиру и, сдерживая обжигающую ярость, застала в гостиной Наталью Павловну и чужого мужчину

— То есть ты пообещал своей маме детскую, — сказала я. — Детскую наших детей. В моей квартире. А меня спросить, видимо, не посчитал нужным?

— А мы где спать будем? — тихо уточнила Валерия.

— В зале, на диване, — ответил Андрей. — Егору раскладушку поставим. Это временно.

— Валерия, иди чистить зубы, — сказала я. — И брата из ванной вытащи, он там уже десять минут кораблики запускает.

Дочь вышла, всё время оглядываясь через плечо. Андрей поднялся, провёл ладонями по джинсам, стряхивая пыль.

— У мамы давление скачет, — заговорил он уже тише. — Четвёртый этаж, лифта нет. Если ей станет плохо в подъезде, кто её найдёт? Это же моя мама.

«Она — моя дочь!»: Борис Моисеев вписал Орбакайте в завещание Читайте также: «Она — моя дочь!»: Борис Моисеев вписал Орбакайте в завещание

— А это наши дети, — ответила я. — Давай наймём ей помощницу на полдня. Я буду приезжать по средам, ты — по субботам. Продукты, аптека — всё возьмём на себя.

— Мама чужих людей в доме не любит. Да ей, по большому счёту, почти ничего и не нужно. Кровать своя, шкаф трёхстворчатый, телевизор, кресло. И чтобы после девяти никто не носился по квартире.

Для «почти ничего» требовалась половина комнаты и полная тишина в квартире, где живут двое детей.

— Шкаф поставим прямо поверх Егоровой железной дороги? — спросила я.

— Разберём дорогу. Он уже не маленький.

Егору было шесть. Эту железную дорогу он собирал с лета: каждый месяц добавлял по вагону и даже пылесос подпускал к ней только под строгим контролем.

Хитрый бывший муж Читайте также: Хитрый бывший муж

Андрей подошёл к стене над письменным столом и ногтем поддел рисунок Валерии — рыжую лошадь на зелёном лугу. Скотч хрустнул, лист перекосился и остался висеть на одном уголке.

— Здесь шкаф станет, надо только замерить, — сказал он и снова потянул рулетку вверх.

Я выхватила её у него. Лента щёлкнула и свернулась у меня в кулаке.

— В субботу никто сюда не переезжает. Звони маме и говори.

— Сама звони, раз такая умная.

— Позвоню.

Сынок, ты должен на ней жениться ради квартиры! Потом перепишем часть на меня Читайте также: Сынок, ты должен на ней жениться ради квартиры! Потом перепишем часть на меня

Я набрала свекровь и сразу включила громкую связь. Галина Сергеевна взяла трубку после третьего гудка — бодро, будто сидела рядом с телефоном и ждала.

— Дарочка, ты про субботу? Я уже вещи по коробкам разложила. Марина просит освободить к субботе, у неё и так места совсем нет.

— Освободить что именно? — спросила я.

На том конце повисла пауза.

— Ну я сейчас у Марины, — неохотно сказала свекровь. — Гощу. Одной мне страшно, давление прыгает.

— Галина Сергеевна, в субботу переезда не будет, — произнесла я ровно. — В воскресенье я приеду к вам домой, на улицу Ткачей, и мы вместе посмотрим, что можно сделать, чтобы вам было спокойно одной.

Пугачева с детьми была замечена в аэропорту, а с Галкиным отказались сотрудничать федеральные каналы Читайте также: Пугачева с детьми была замечена в аэропорту, а с Галкиным отказались сотрудничать федеральные каналы

— Домой не надо! — выпалила она так резко, что Андрей вздрогнул. — Ой, что-то давление поднялось. Всё, Дарья, не нервируй меня.

В трубке пошли короткие гудки. Андрей сунул руки в карманы.

— Довольна? Маме теперь плохо.

— Объясни мне, почему к нам ей ехать можно, а мне к ней домой — нельзя? — спросила я. — Тем более она сейчас всё равно живёт у Марины.

Андрей промолчал, только отвернулся к балконной двери.

Сторифокс