«Он мне не сын!» — рявкнул Дмитрий, передёрнув затвор и направив ружьё на жену

Подло и ужасно видеть дом без доверия.

Когда его долговязая, немного сгорбленная тень возникала у входа в единственный деревенский магазин, у прилавка Ольги будто разом гасли все звуки. Люди замирали так, что слышно становилось, как под потолком назойливо бьется о лампу муха. Каждый терпеливо ждал, пока Сергеич расплатится за тушенку, сахар, чай и прочую нехитрую снедь, перекинет мешок за плечо и выйдет наружу. А уж потом, разойдясь по дворам и спрятавшись за заборами, соседи снова начинали вполголоса, но с жадным оживлением перебирать давнюю беду, случившуюся два десятка лет назад.

На этот раз идти в село пришлось не по расписанию. Из города на завтра обещали прислать ему помощника — молодого практиканта на лето, значит, закупаться надо было уже не на одного, а на двоих. Парень, говорили, только-только после училища, неопытный еще, зеленый. Но Дмитрию Сергеевичу выбирать не приходилось: силы уже были не те. Одному обходить участок становилось все тяжелее, колени ныли на каждом подъеме, спину по ночам будто раскаленным прутом прожигало. Молодежь, конечно, с ветром в голове, но Сергеичу теперь было важно другое: чтобы ноги крепкие, чтобы не хныкал и шаг держал. А браконьеров в тот год расплодилось столько, что хоть караул кричи: лес обдирали без стыда, зверя били где попало и когда попало.

На рассвете следующего дня к его низкому, будто вросшему в землю зимовью, подпрыгивая на кочках, подъехал служебный «уазик». Из машины, кряхтя и придерживаясь за дверцу, выбрался Виктор Павлович, начальник лесничества. Он потянулся, размял затекшую после дороги поясницу и довольно втянул носом воздух.

— Эх, хорошо у тебя, Сергеич… Дышишь — и будто медом грудь наполняется. Воздух густой, хоть ломтем режь.

— Ты мне тут песни не пой, Павлыч, — буркнул Дмитрий Сергеевич, нащупывая в кармане связку ключей. — Где обещанная подмога? Опять, небось, в городе задержался?

10 деревенских красавиц, которые смело дадут фору любой городской девушке Читайте также: 10 деревенских красавиц, которые смело дадут фору любой городской девушке

— Да нет, — начальник усмехнулся, вытаскивая сигареты. — Сам попросил высадить его у кромки леса. Говорит, дальше пешком пройдусь, огляжусь, воздухом подышу, место почувствую. Ишь какой романтик нашелся.

— Как бы не заблудился твой романтик, — нахмурился Сергеич. — Места тут не прогулочные: чащоба, трясины, комарье сожрет без соли.

— Дойдет, не переживай. Упрямый малый. Всю дорогу мне покоя не давал: где солонцы устроены, по каким тропам кабан ходит, как след отличить, как свежесть понять. Голова у парня работает. Ну что, хозяин, гостя кормить будешь или так и оставишь начальство голодным?

Дмитрий Сергеевич вынес стол под старую липу, поставил хлеб, нарезал сало, достал лук и кружки. Они уже собирались присесть, когда со стороны густого ельника раздвинулись ветки, и на поляну вышел молодой парень, стряхивая с плеч прилипшие иголки. Сергеичу он понравился почти сразу: высокий, ладный, крепко сбитый, глаза открытые, не бегают по сторонам. Представился он Алексеем. Поздоровался чуть по-городскому, сдержанно, зато у рукомойника вымыл руки основательно, с мылом, будто не впервые стоял на таком дворе. От еды не стал отнекиваться, ел с настоящим аппетитом, без жеманства, а потом разговорился.

Почему Вольф Мессинг считал эти три знака зодиака особенными Читайте также: Почему Вольф Мессинг считал эти три знака зодиака особенными

Пока шел через лес, он успел заметить немало. У парня оказался цепкий глаз: и свежий след на влажной земле приметил, и место, где зверь кору ободрал, и старую просеку не спутал с новой. Дмитрий Сергеевич слушал его, щурился и одобрительно хмыкал в седые усы. Видно было: Алексей пришел сюда не ради отметки в бумагах. Лес он чувствовал, тянулся к нему не глазами только, а всем нутром. А для напарника это было важнее любой корочки.

Виктор Павлович вскоре уехал, и зимовье снова осталось вдали от мира — только теперь в нем было двое. Алексей оказался человеком редкой меры: не лез с пустыми разговорами, не путался под ногами, не нарушал привычный порядок старика ни в тесной избе, ни во дворе. И все же с его появлением в доме словно прибавилось света. Даже воздух казался другим, живее. Говорили они чаще всего о деле: где проверить старые капканы, куда досыпать соль, в каком месте обновить подкормку для лосей, на каком участке давно не проходили.

Не прошло и месяца, как Дмитрий Сергеевич уже иначе, чем «сынок», Алексея не называл. Сошлись они крепко, без лишних клятв и разговоров, понимали друг друга с полувзгляда. Теперь все обходы делали вместе. Постепенно Сергеич узнал, что в городе у парня есть девушка — хорошая, верная, и мать, ради которой он очень старался. Жили они далеко, километров за пятьсот отсюда. О себе старик тоже рассказывал понемногу: как остался один, как привык к лесу, как собаки за ним хвостом ходят, как без них в долгие зимы совсем бы окаменел. Но о той самой странице своей жизни, самой темной и жгучей, он молчал. Не мог. Стыд, проживший в нем двадцать лет, все еще держал горло железной рукой.

А потом грянуло то, чего никто не предвидел.

«Ей хотелось только одного: тишины» — вошла в квартиру и, сдерживая обжигающую ярость, застала в гостиной Наталью Павловну и чужого мужчину Читайте также: «Ей хотелось только одного: тишины» — вошла в квартиру и, сдерживая обжигающую ярость, застала в гостиной Наталью Павловну и чужого мужчину

В один из обходов они забрались в самый дальний квартал — туда, где лес стоял плотной стеной, а воздух под кронами был тяжелый, сырой и неподвижный. И там наткнулись на браконьеров. Трое мужчин устроились в стороне от просеки: снегоходы спрятали в кустах, на брезенте лежало разделанное мясо, рядом валялись бутылки. Пахло кровью, перегаром и мокрой шерстью.

Алексей, горячий, молодой, шагнул вперед первым. Голос у него прозвучал неожиданно твердо, почти приказом:

— Оружие на землю. Сезон закрыт.

Мужики вместо ответа заржали. Пьяные, краснолицые, они перехватили ружья удобнее, передергивая затворы так демонстративно, будто игрались. Тогда Алексей резко снял свое ружье с плеча. Дмитрий Сергеевич сделал то же самое и встал чуть сзади, прикрывая парню спину.

Александр Ширвиндт: в 1958 году у меня родился сын, а я мечтал о дочери Читайте также: Александр Ширвиндт: в 1958 году у меня родился сын, а я мечтал о дочери

От компании отделился самый здоровый — широкий, тяжелый, с перекошенной ухмылкой. Он подошел неторопливо, вразвалку, обдав их кислым перегаром.

— Опустили бы вы свои игрушки, мужики, — процедил он, щеря выбитые зубы. — Нас больше. Вас тут до весны никто не найдет, разве что по костям.

— Пугать нас не надо, — ровно сказал Сергеич, не двигая стволом двустволки. — Мы уже пуганые. А вот вас найдут быстро. И пойдете вы не только за незаконную добычу, но и за оружие, сопротивление и все прочее. Лет пять, как пить дать, да еще с конфискацией.

Алексей сделал шаг вперед, заслоняя старика плечом.

Как в момент падения выглядят знаменитости Читайте также: Как в момент падения выглядят знаменитости

— Я сказал: ружья на землю! Сами себе хуже делаете. Без сопротивления статья будет легче.

И тут самый молодой из браконьеров, нервный, бледный, с мутными глазами, вдруг дернул ружье вверх и навел ствол прямо Алексею в грудь. Дмитрий Сергеевич увидел это страшно отчетливо, будто время замедлилось. Мысли не было — только движение. Он рванулся вперед и закрыл парня собой.

Выстрел ударил резко, оглушительно, словно хлестнул по самому лесу. Дмитрий Сергеевич рухнул лицом в мокрую, прелую хвою, неловко подмяв под себя руку. Над поляной еще катилось эхо, когда старший браконьер взвыл, сорвав голос:

— Дурень! Ты что наделал, идиот?! Мы же только припугнуть хотели!

— Что вы делаете в моей спальне? — с недоумением спросила Анна у незнакомого дизайнера, которого свекровь наняла для переезда. Читайте также: — Что вы делаете в моей спальне? — с недоумением спросила Анна у незнакомого дизайнера, которого свекровь наняла для переезда.

Тот, кто стрелял, и сам, кажется, не верил в случившееся. Он застыл, уставившись на дымящийся ствол, и лицо его стремительно серело. Хотел напугать старого лесника — а вышло совсем другое.

Алексей уже стоял на коленях возле Дмитрия Сергеевича. Он сорвал с себя куртку, пытался прижать ткань к ране, ладонями остановить кровь, потом поднял голову и закричал на браконьеров так, что те невольно дернулись:

— Чего застыли, сволочи?! Где ваша машина? Быстро сюда! Его в больницу надо, он сейчас кровью истечет!

Пьяная бравада с мужчин слетела мгновенно. Они заметались, заговорили разом, выдернули из-под ног грязные куртки, расстелили их на земле и, уже без прежней наглости, осторожно переложили на них тяжелого, обмякшего Сергеича, готовясь нести его к машине.

Сторифокс