«Он мне не сын!» — рявкнул Дмитрий, передёрнув затвор и направив ружьё на жену

Подло и ужасно видеть дом без доверия.

До самой машины он не выпускал ладонь Алексея из своих пальцев — холодных, ослабевших, почти бесчувственных. Держался за него, словно за единственную ниточку, не позволяя себе окончательно провалиться в темноту. А уже в старом «уазике», когда машина, подвывая сиреной, подпрыгивала на выбоинах и неслась по разбитой дороге к районной больнице, Дмитрий Сергеевич едва слышно попросил:

— Наклонись ко мне, сынок… Сказать надо. Пока успеваю. Если не выберусь — хоть на душе полегче будет.

У Алексея глаза были мокрые: слезы мешались с потом и грязью на лице. Он склонился почти к самому его рту, и в тесной кабине, среди запаха крови, бензина и сырой одежды, зазвучал рваный, сиплый шепот Дмитрия Сергеевича. Он говорил о Елене, о сыне, о предательстве Антона и о том страшном, пьяном выстреле, который когда-то разрушил всю его жизнь.

— Я ведь любить ее не переставал… ни дня, — выдыхал Дмитрий, глядя куда-то мимо Алексея, будто сквозь крышу машины. — Только попросить прощения не смог. Стыдно было. Понимаешь? Стыдно… Обещай мне, что найдешь их. Постарайся. Передай ей… передай все, что я сказал. Обещай.

С щеки Алексея сорвалась крупная слеза и упала прямо на его окровавленную руку.

— Обещаю, — глухо произнес он. — Клянусь, найду.

Но Дмитрий Сергеевич уже не ответил. Его лицо обмякло, веки закрылись: боль и потеря крови утянули его в тяжелое беспамятство. Алексей резко обернулся к водителю и с силой ударил кулаком по спинке сиденья.

10 снимков девушек за 40, по которым видно, что жизнь только начинается Читайте также: 10 снимков девушек за 40, по которым видно, что жизнь только начинается

— Дави на газ! Чего плетешься, как черепаха?!

…Очнулся Дмитрий Сергеевич с трудом, словно выбирался со дна глубокой, вязкой ямы. Сначала он увидел белый потолок. Потом услышал ровный, безучастный писк прибора рядом с кроватью. Попытался повернуть голову — под ним жалобно скрипнули пружины.

И замер.

У окна стояла Елена.

Он смотрел на нее и не мог понять, сон это или уже что-то после жизни. В груди разлилось странное тепло — спокойное, покорное. Значит, все. Умер. И попал туда, где ему позволили хотя бы еще раз увидеть ее. Иначе как объяснить, что она здесь?

Дмитрий Сергеевич снова прикрыл глаза, боясь спугнуть видение. Выходит, Елена тоже умерла? Господи, как же жаль… Хотя кто во всем виноват? Он сам. Своими руками сломал, оттолкнул, разрушил.

Но в следующий миг его довольно настойчиво, почти без церемоний потрясли за плечо.

Кот вернулся к бывшим хозяевам, которые два года назад отдали его в хорошие руки Читайте также: Кот вернулся к бывшим хозяевам, которые два года назад отдали его в хорошие руки

— Просыпаемся. Спать пока рано.

Он разлепил веки. Над ним склонился мужчина в помятом белом халате. Врач. Значит, живой? Значит, это был не тот свет, а бред, горячечный провал? Доктор улыбнулся, посветил маленьким фонариком ему в глаза.

— Как самочувствие, Дмитрий Сергеевич? Пальцы на ногах ощущаете?

— Ощущаю, — ответил он чужим, хриплым голосом. — Болит… но терпеть можно.

— Вот и отлично. Операция прошла нормально, пулю извлекли, кость не задета. Лежите, отдыхайте.

Врач направился к двери, а Дмитрий Сергеевич снова попытался повернуть голову. На этот раз получилось. Шея слушалась.

Раскрепощенные деревенские девушки, которым давно пора на подиум Читайте также: Раскрепощенные деревенские девушки, которым давно пора на подиум

Елена все еще была там — у окна. Смотрела на серый больничный двор. Она изменилась: у глаз появились тонкие морщинки, волосы были коротко подстрижены, почти по-мальчишески. Но это была она. Та самая. Его Елена.

И тут до него дошло: это не сон. Он жив. Она тоже жива. Они находятся в одной палате, в одном настоящем мире.

Он дернулся, стараясь подняться, встать, дотянуться до нее, обнять так крепко, чтобы она больше никогда не исчезла. Хотел сказать все сразу, объяснить, попросить прощения. Но раскаленная, острая боль прошила грудь и пригвоздила его к койке. Дмитрий Сергеевич застонал, до крови прикусив губу.

Елена в ту же секунду оказалась рядом. Села на край кровати и осторожно взяла его руку в свои ладони. Ее пальцы были теплыми. Живыми. Настоящими.

— Лежи спокойно, — тихо сказала она тем голосом, от которого у него внутри все перевернулось. — Я никуда не уйду.

— Елена… — выдохнул он, и горло тут же сжало спазмом. — Откуда ты здесь? Мне столько надо тебе сказать… Я виноват. Во всем виноват. Я вас искал, Елена. Всю жизнь искал. Каждый день.

— Я знаю, Дима, — ответила она серьезно. В ее взгляде не было упрека, только глубокая, старая печаль.

Ученые исследуют ребенка, который «родился от человека и шимпанзе» Читайте также: Ученые исследуют ребенка, который «родился от человека и шимпанзе»

— Знаешь? — он растерянно моргнул. — Откуда?

— Сын рассказал. Все рассказал. И про твоего друга, и про тебя. Про то, какой ты на самом деле.

— Сын? — Дмитрий Сергеевич смотрел на нее, не в силах ухватиться за смысл сказанного. — Какой сын?

Елена повернула голову к двери и негромко позвала:

— Алексей.

К кровати подошел он. Тот самый парень, которого Дмитрий еще вчера называл «сынком», с которым они лежали под выстрелами и выбирались из смертельной беды. Только теперь на нем не было камуфляжа — обычная футболка, усталое лицо, красные от бессонницы глаза.

«Не могу больше здесь оставаться» — Игорь Николаев эмигpирует Читайте также: «Не могу больше здесь оставаться» — Игорь Николаев эмигpирует

— Привет, Сергеич… — Алексей неловко улыбнулся. — Отец.

Дмитрий Сергеевич переводил взгляд с него на Елену и обратно. В голове одна за другой рушились старые ледяные глыбы, будто весной ломало реку. Разрозненные куски прошлого вдруг сложились в единую картину. Все стало на свои места.

Он не нашел ни одного слова.

Просто заплакал.

Большой, крепкий мужчина, которого побаивались браконьеры и, казалось, даже звери в его лесу обходили стороной, лежал на больничной койке и плакал, сотрясаясь всем телом.

Позже Алексей ушел — обход не ждал, лесные дела сами себя не сделают. А Елена осталась. Всю ночь она просидела у его постели, не выпуская его руки. Перебирала его узловатые пальцы, иссеченные ветками и работой, а он то и дело подносил ее ладонь к губам и целовал, не веря, что это происходит наяву.

Они говорили почти шепотом, словно боялись громким словом разрушить чудо. Им нужно было рассказать друг другу слишком многое. О боли, о прожитых годах, о страхах, об одиночестве, о надежде, которую каждый из них когда-то похоронил, но так и не смог окончательно забыть. Одной ночи для этих разговоров было до невозможного мало.

— Я не хочу, чтобы вы заходили в мою комнату, — заявила Варя Читайте также: — Я не хочу, чтобы вы заходили в мою комнату, — заявила Варя

…А спустя месяц Дмитрий Сергеевич снова шел в сельский магазин за продуктами. Он заметно прихрамывал и опирался на красивую гладкую трость, которую собственноручно выточил для него Алексей. В одной руке у него была эта палка, а другой он бережно поддерживал Елену под локоть — осторожно, нежно, словно вел рядом самое драгоценное, что у него только могло быть.

Заново жениться им было незачем. Да и к чему? За все эти двадцать лет они так и не развелись.

Они просто шли домой.

Вдвоем.

Алексей уехал по делам, но твердо пообещал приехать к ним на выходных.

Сторифокс