Ирина пошла к двери сама. За порогом обнаружилась Ольга: вся перекошенная от тяжести, обвешанная тремя огромными сумками. Рядом стояла Варвара и невозмутимо доедала чипсы из почти пустого пакета.
— Ой, Ириночка, ты уже дома? — Ольга попыталась шагнуть внутрь, но упёрлась взглядом и чемоданом в неподвижную хозяйку квартиры. — Мы тут подумали: родня есть родня, нечего из-за пустяков обижаться. Алексей где? Пусть баулы заносит, а то у меня от них сейчас сердце остановится.
— Алексей на кухне, — с приветливой улыбкой сообщила Ирина, не отступая ни на сантиметр. — Считает, во сколько нам обошёлся твой прошлый приезд. Проходи, Ольга, конечно. Только осторожно: у нас теперь, сама понимаешь, плотная заселённость.
Ольга втиснулась в прихожую с видом победительницы, но её уверенность моментально дала трещину, стоило ей заглянуть в комнату. На диване развалилась Кристина — в пыльных кедах, с ногами на покрывале, и на всю громкость слушала из колонки что-то настолько резкое и грохочущее, что у Ольги нервно дёрнулся глаз. А прямо посреди гостиной на раскладушке сидела Алина: вокруг неё были разложены учебники, тетради и распечатки с черепами, мышцами и прочими анатомическими радостями, которые она с вдохновением подчёркивала толстым чёрным маркером.
— Это что за табор вы тут устроили? — возмутилась Ольга, смахивая пот со лба. — И где, интересно, мы с Варварочкой должны ночевать?
— Как где? — искренне удивилась Ирина. — На полу, Ольга. Ковёр ты уже всё равно успела затоптать, так что хуже ему не будет. Девочки вернулись, у них подготовка к сессии, здесь теперь учебный штаб.
— Алексей! — взревела Ольга так, что даже колонка на секунду показалась тише. Она протиснулась мимо Ирины и ринулась на кухню. — Алексей, угомони свою жену! Она издевается! Она хочет ребёнка на полу уложить!
Алексей, строго придерживаясь выданной супругой инструкции, сидел за столом перед пустой тарелкой и с трагическим видом размазывал вилкой по краю сероватую кабачковую икру.
— Ольга, не кричи, — тоскливо сказал он, не поднимая глаз. — После твоего прошлого визита нас соседка чуть ли не к участковому потащила. И вообще у нас беда. Хлебокомбинат накрылся, Ирину сократили без компенсации. Мою карту заблокировали из-за того самого импланта, который я умудрился потерять. Сосед одолжил нам восемьсот гривен под пятьдесят процентов в день, теперь какие-то люди под окнами караулят. Выручай, сестра. Сними со своей заначки тысяч сорок гривен, иначе нас отсюда выставят.
Ольга замерла с открытым ртом. Весь её уверенный, наступательный вид исчез мгновенно, а лицо стало бледным и рыхлым, как творог из школьной столовой.
— Как это накрылся? — прошептала она, делая шаг назад. — Какие ещё сорок тысяч? У меня таких денег нет! Я мать-одиночка, у меня ребёнок после развода с психологической травмой!
— Но ты же сама говорила: мы одна кровь, — Ирина бесшумно появилась у неё за спиной, держа в руках старую эмалированную кастрюлю без ручки. — Вот мы и решили по-семейному. Твои шестнадцать тысяч гривен алиментов и доход от квартиры в Полтаве пустим в общий бюджет. Завтра с утра пойдём в банк и переоформим счета на Алексея, чтобы закрыть долги. Родные ведь должны помогать. Ты же сама сказала: кто, если не брат?
Варвара, которой было девять лет и которая уже уловила в воздухе что-то тревожное, дёрнула мать за одежду:
— Мам, я есть хочу. А где ветчина? Здесь пахнет старьём и какой-то гадкой кашей.
Ирина тут же присела перед девочкой и ласково улыбнулась:
— Ветчины не будет, милая. От крахмала у тебя животик раздувает, помнишь? Переходим на здоровое выживание. Завтра утром мы с твоей мамой едем на дачу. Будем вручную перекапывать два гектара целины под картошку. Мама у тебя крепкая, справится вместо трактора. А ты будешь собирать колорадских жуков в баночку. В нашей семье без дела никто не сидит.
Ольга посмотрела сначала на Ирину, потом на унылого Алексея, потом в сторону гостиной. Там Кристина и Алина уже совершенно демонстративно рассматривали её сумки и переговаривались, что из привезённого можно выставить на интернет-барахолку в счёт прежнего ущерба.
— Алексей, ты окончательно спятил, — выдохнула Ольга и судорожно потянулась за баулами. — Ты подкаблучник и голодранец. В этом сумасшедшем доме я жить не собираюсь. Варвара, бери пакет, мы уходим!
— Ольга, ну подожди! — жалобно протянул Алексей, из последних сил удерживая довольную улыбку. — А как же такси? А сорок тысяч гривен на кредит? Мы же родные!
— Сами свои кредиты разгребайте! — рявкнула Ольга и с грохотом вывалилась на лестничную площадку. — Больше моей ноги здесь не будет! Мещане! Цирк на выезде!
Дверь хлопнула так, что в прихожей со стены наконец-то оторвался старый кусок обоев, который давно держался исключительно на честном слове.
В квартире наступила тишина — чистая, тёплая, благословенная тишина майского вечера. Ирина спокойно прошла на кухню, отодвинула микроволновку и достала из тайника заранее купленную по дороге из санатория палку хорошей сырокопчёной колбасы.
— Ну что, осада снята, — подвела она итог, нарезая тонкие почти прозрачные кружочки. — Алексей, держи бутерброд. И запомни на будущее: следующая твоя родственница, которая захочет «подышать столичным воздухом», будет делать это исключительно через форточку.
Алексей преданно закивал, жуя колбасу и глядя на жену с искренним восхищением. Справедливость наконец восторжествовала, законный покой вернулся в их панельную девятиэтажку, а зарплата Ирины с этого дня снова предназначалась только для её собственной семьи — проверенной временем, нервами и не одной успешно отражённой атакой.