— Да, Станислав, — Валерия кивнула так спокойно, что от этого спокойствия всем стало ещё тревожнее. — Машина, конечно, не молитвами питается. Давай тогда уж сразу сведём баланс.
Кирилл застыл возле мангала, будто боялся лишним движением спугнуть надвигающуюся бурю. Валерия аккуратно положила на стол ломтик хлеба и повернулась к Станиславу.
— Ты привёз сюда три килограмма мяса, которое ел не в одиночку, а вместе со всеми нами. Взамен я обеспечила вам ночлег, свет, воду из колодца, за которую, между прочим, тоже плачу, и полный курс выживания в условиях, когда хозяйку дома принимают за бесплатный обслуживающий персонал. Отдельным пунктом идёт Татьяна, которая под видом «пару усиков на рассаду» выкопала у меня почти половину грядки сортовой клубники. Так что если начнём считать по-честному, ты мне ещё доплатишь, как за отдых в хорошем отеле у моря в Одессе.
Татьяна вспыхнула до корней волос и принялась торопливо утрамбовывать клубнику в пакет, словно ягоды могли выдать её с головой. Станислав прочистил горло и внезапно с большим интересом уставился на колёса собственной машины, будто именно там скрывался ответ на все жизненные вопросы.
— Да я же просто сказал… между прочим, — пробормотал он уже куда тише. — Мы ведь свои люди.
— Вот именно, Станислав. Свои, — Валерия поднялась из-за стола. — Поэтому сейчас вы спокойно собираете остатки вещей, грузитесь и уезжаете. А на будущее запомните: приезд на дачу — только по предварительной договорённости. И желательно со своим поваром, посудомойкой и запасом совести.
Когда калитка наконец хлопнула, а старенький автомобиль Татьяны, жалобно фыркнув, скрылся за поворотом, в машине Кирилла воцарилось такое молчание, будто все ехали не домой, а с судебного заседания. Дочки на заднем сиденье быстро спрятались в телефоны. Кирилл смотрел на дорогу с чрезмерной сосредоточенностью.
Первым тишину не выдержал он.
— Валерия, — осторожно начал муж, — ты сегодня была… ну… очень твёрдая. Даже Станислав как-то сдулся.
— Кирилл, если я не буду твёрдой, вы все дружно разберёте меня на запчасти и ещё спросите, где лежит инструкция, — Валерия смотрела в окно на мелькающие деревья. — Я устала быть чем-то вроде фона. Хочу, чтобы меня наконец услышали. Не как шум холодильника, а как нормального живого человека.
Сзади послышалось тихое шмыганье.
— Мам, мы правда привыкли, что ты всё вытягиваешь, — сказала Кристина, не поднимая глаз от коленей. — Прости нас. Мы вели себя как полные идиотки.
Валерия чуть заметно улыбнулась. Это неловкое «прости» оказалось дороже всех испорченных выходных, нервов и недосаженной рассады.
В город они въехали уже ближе к вечеру. Квартира встретила их прохладой, полумраком и редкой роскошью — тишиной. Валерия прошла на кухню, машинально заглянула в раковину и даже остановилась. Посуда была вымыта. Видимо, Кирилл перед отъездом всё-таки совершил маленький бытовой подвиг.
— Значит так, — объявила она, возвращаясь в прихожую. — Сейчас все по очереди идут в душ, а потом…
— А потом ты приготовишь суп? — с надеждой спросила Марина.
— А потом мы заказываем большую пиццу, — невозмутимо закончила Валерия. — И оплачивает её ваш отец. Из того самого тайного запаса, который лежит в коробке из-под старой дрели.
Кирилл подавился воздухом.
— Откуда ты вообще…
— Кирилл, я всё знаю, — Валерия посмотрела на него с мягкой усмешкой. — Я же та самая женщина, которая, по вашим словам, «всё понимает».
Вечер закончился неожиданно мирно. Вся семья устроилась на диване перед телевизором и ела пиццу прямо из коробок. Без выглаженной скатерти, без красивых тарелок, без чужих замечаний о том, что маринаду не хватает кислинки, а салат можно было нарезать тоньше.
Валерия откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. Майские праздники вышли странными. Она не успела сделать на участке и половины того, что планировала. Зато сумела поставить на место родственников, которые слишком уверенно решили, что её доброта — это пожизненная подписка на бесплатное обслуживание. И этот результат казался ей куда важнее любой грядки.
— Мам, — осторожно спросила Кристина, доедая край пиццы, — а на Троицу Татьяна опять к нам приедет?
— На Троицу, дорогая, мы с папой едем в санаторий, — спокойно ответила Валерия. — А вы с Мариной останетесь на даче. Будете сами сажать картошку, сами варить кашу и сами объяснять тёте Татьяне, почему в холодильнике есть только горчица и банка огурцов.
Сёстры переглянулись. На их лицах отразился древний, почти первобытный страх перед самостоятельным бытом.
— Что вы так на меня смотрите? — Валерия подмигнула Кириллу. — Взрослая жизнь — это не только красивые фотографии возле яблонь. Это ещё и пригоревшие кастрюли, мокрые полотенца и вопрос: кто вынесет мусор. Добро пожаловать.
Кирилл молча обнял её за плечи. Валерия почувствовала, как в доме снова появляется тот самый покой, ради которого иногда приходится доставать из глубины себя внутреннюю железную женщину и выпускать её на передовую.
Позже, когда все разошлись по комнатам, Валерия ещё долго стояла у окна и смотрела на огни ночного города. В кармане халата вдруг обнаружилось что-то маленькое и шуршащее. Она достала шоколадку. На обёртке неровным карандашным почерком было написано: «Нашему генералу — за победу в бою».
Валерия улыбнулась. Потом развернула шоколад и съела его сама. Не делясь ни с кем. В конце концов, она имела на это полное право.
Дома наконец стало по-настоящему тихо. Валерия уже почти убедила себя, что дачные сражения остались позади, когда в одиннадцать вечера зазвонил телефон.
На экране высветилось имя Татьяны.
В трубке раздались всхлипы и сбивчивые объяснения. Оказалось, Станислав, выгружая те самые кабачки, уронил себе на ногу старый бабушкин сундук, который они, как выяснилось, тайком сняли с чердака «на реставрацию». Теперь Татьяна требовала, чтобы Валерия, как хозяйка «этого несчастного сундука», немедленно приехала и привезла мазь, потому что аптеки уже закрыты.
Валерия медленно выдохнула, посмотрела на спящего Кирилла и вдруг поняла: точку в этой истории ставить рано.
Потому что у сундука, как оказалось, было двойное дно. И о нём не знала даже она.