В тот год, когда Юлия получила школьный аттестат, в семье Марины и Андрея почти не находилось других тем, кроме её поступления. Точнее, говорил об этом в основном Андрей: он снова и снова заводил разговоры о будущем, о возможностях, о том, что ребёнку необходимо дать достойное образование. Марина же чаще молчала, только сжимала губы и терпела, когда муж в очередной раз начинал рассуждать о важности университета.
Этим «ребёнком» была Юлия — восемнадцатилетняя дочь Андрея от первого брака. Жила она с матерью в соседнем городе и появлялась у отца редко, максимум пару раз в год. Обычно приезжала на собственный день рождения и на Новый год — как раз тогда, когда можно было рассчитывать на подарки.
Марина, нынешняя жена Андрея, родившая ему двоих детей — семилетнего Матвея и четырёхлетнюю Веру, — слушала все эти разговоры с раздражением, которое ей всё труднее удавалось скрывать. Она слишком хорошо понимала, к чему всё постепенно подводится.
Училась Юлия весьма посредственно, поэтому на бесплатное место рассчитывать было почти невозможно. А Андрей, человек мягкий и легко сдающийся под чужими слезами, наверняка собирался ввязаться в оплату её учёбы. Марина попробовала обсудить это заранее, ещё зимой, когда Юлия только начала готовиться к экзаменам.
— Андрей, только не начинай сразу злиться, хорошо? — сказала она однажды вечером. — Давай смотреть правде в глаза. Если Юлия не поступит на бюджет, мы её обучение просто не вытянем. У нас кредит за машину, Вера через два года пойдёт в школу, Матвею нужен ортодонт. Ты ведь сам всё это знаешь.
Андрей отложил планшет и посмотрел на жену с таким виноватым выражением, будто уже что-то натворил, но пока не решался признаться.
— Марин, она же моя дочь. Как я могу ей отказать? Она ведь старается.
— Старается? — Марина коротко усмехнулась, складывая детские вещи в аккуратную стопку. — Ты сам веришь в то, что сейчас говоришь? За все одиннадцать лет она ни разу не закончила год хотя бы нормально, без вечных проблем с оценками. О каких стараниях речь? Репетиторов мы оплачивали — и что изменилось? Ничего.
— Не всем же быть отличниками, — попытался возразить Андрей. — Может, школьные предметы ей просто тяжело давались. А в университете человек иногда раскрывается. Такое тоже бывает.
— Бывает, — согласилась Марина, кивнув. — Только за это «бывает» платить придётся нам. Вернее, тебе, потому что моя зарплата уходит на детей и на дом. Ты это понимаешь?
Тогда Андрей ничего не ответил. Марина решила, что тема закрыта, но, как вскоре оказалось, она сильно ошибалась.
В июле, когда объявили результаты экзаменов, стало ясно: Юлия, как и ожидалось, не прошла на бюджет ни в один из выбранных университетов. Зато её готовы были взять на платное отделение в местный вуз, где когда-то учились и Андрей, и сама Марина. Стоимость обучения оказалась совсем не маленькой.
Узнала Марина об этом даже не от мужа. В четверг днём, когда она забирала Веру из детского сада, ей позвонила свекровь.
— Мариночка, я так рада, что Юлечка к вам поступает! Андрей сказал, что документы уже подали. Какие вы молодцы, что поддерживаете девочку.
Марина остановилась прямо посреди тротуара. Одной рукой она держала телефон у уха, другой удерживала Веру, которая тянула её к киоску с мороженым.
— В каком смысле — поддерживаете? — переспросила она, хотя уже всё поняла.
— Ну как же, Андрей вчера вечером звонил, рассказывал. Я ему сразу сказала: конечно, пусть учится. Не оставаться же девочке без образования.
Марина почувствовала, как лицо заливает жаром. Значит, накануне вечером, пока она укладывала детей спать, Андрей уже всё обсуждал с матерью. А собственной жене не сказал ни слова.
— Знаете, Светлана Сергеевна, — произнесла Марина ровным голосом, изо всех сил сдерживаясь, — это наше с Андреем решение. Мы ещё будем разговаривать.
— Ой, ну разговаривайте, конечно, — легко отозвалась свекровь. — Только ты не жадничай, Марина. Девочке надо помочь. Она всё-таки дочь твоего мужа.
Марина молча сбросила вызов и наклонилась к Вере, которая уже начинала капризничать. В голове всё перемешалось, а внутри поднималась тяжёлая, неприятная обида. Она купила дочери мороженое, посадила её на лавочку и несколько минут просто смотрела, как Вера ест, пачкая щёки шоколадом.
Разговор состоялся вечером.
— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросила Марина, когда Андрей вернулся с работы и первым делом полез в холодильник.
— А что я должен рассказать? — Он обернулся, и Марина сразу поняла по его лицу: муж уже заранее занял оборону.
— Про Юлию. Про то, что документы, оказывается, уже поданы. Я узнала об этом от твоей матери, Андрей. По-твоему, это нормально?
Андрей тяжело выдохнул, закрыл холодильник и сел за стол. Пальцы он сцепил в замок, будто собирался выдерживать допрос.
— Марин, выслушай меня. Я собирался сказать, просто не понимал, как ты это воспримешь. Ты же злишься на всё, что связано с этой темой. А что мне оставалось делать? Она позвонила, плакала. Говорила: папа, я так мечтаю учиться, я буду стараться, после первого курса попробую перевестись на бюджет. Давай дадим ей шанс. Если у неё получится, платить придётся всего один год. Это не такая уж катастрофа.
— Не такая уж катастрофа? — Марина подошла ближе и упёрлась ладонями в столешницу. — Это половина твоей зарплаты каждый месяц, Андрей. А ещё общежитие, питание, одежда. Ты вообще считал, сколько набежит за год? А если она никуда не переведётся? Тогда оплачивать придётся все четыре года. Или пять, если программа длиннее. Ты об этом думал?
— Думал, — тихо ответил Андрей, но по его виду было ясно: на этом оправдания не закончатся.