— Андрей уже всё знает, — почти буднично ответила свекровь. — Он сказал, что Юлии можно снять отдельное жильё. Мы с моей сестрой уже прикинули варианты, нашли неплохую однокомнатную недалеко от университета. Хозяйка вроде нормальная, спокойная женщина, без странностей. Дорого, конечно, но что теперь делать.
Марина сидела на диване, крепко сжимая телефон, и вдруг ощутила, как внутри всё леденеет.
— Андрей сказал? — медленно переспросила она. — И когда же он успел это решить?
— Так они с Юленькой вчера созванивались. Она ему всё объяснила, а он и сказал: если совсем невозможно, снимайте. А ты разве не знала?
— Нет, Светлана Сергеевна, — Марина выдохнула сквозь зубы. — Представьте себе, не знала. И мне теперь очень любопытно, на какие деньги мы собираемся это оплачивать. Вы вообще представляете, сколько стоит снять однокомнатную квартиру в таком районе? Это же ещё почти половина его зарплаты — помимо оплаты учёбы.
— Ой, Марин, ну зачем сразу так драматизировать? Андрей ведь нормально зарабатывает. Да и не навсегда же это. Может, Юлия подтянется и переведётся на бюджет, тогда всем станет полегче.
— Она учится кое-как, — не выдержала Марина. — Какой бюджет? У неё уже долги по двум предметам. Никуда она не переведётся. Она просто будет и дальше вытягивать из нас деньги.
— Ну что ты так говоришь, девочка старается.
— Светлана Сергеевна, очень вас прошу, не рассказывайте мне про её старания. Я достаточно вижу и понимаю. Если Андрей решил снимать ей квартиру — пусть сам и оплачивает. Только меня больше в эти решения не втягивайте.
Марина отключила звонок и тут же расплакалась. Ей было не просто обидно — было унизительно до тошноты. Муж за её спиной распоряжался их общими деньгами, даже не сочтя нужным обсудить это с ней. Свекровь, как обычно, выставляла её жестокой и бессердечной. Падчерица ловко давила на отцовское чувство вины, а её родная мать удобно отошла в сторону, заявив, что со своей стороны уже сделала всё возможное.
Спустя несколько дней позвонила сама Юлия. Вечер был самый неподходящий: Марина как раз укладывала Веру спать.
— Марина Павловна, здравствуйте, это Юлия. Папа сказал, что вы переживаете из-за квартиры. Вы не волнуйтесь, я буду аккуратно жить, хозяйка уже посмотрела мои документы. И если нужно, я могу найти подработку.
— Подработку? — Марина вышла из детской и тихо прикрыла за собой дверь. — Насколько я помню, на первом месте у тебя должна быть учёба. Или ты уже передумала переводиться на бюджет?
— Нет, не передумала. Просто я понимаю, что вам сейчас непросто. Я не хочу быть для вас обузой.
— Юлия, дорогая, — Марина говорила негромко, но каждое слово давалось ей с трудом, — ты уже обуза. Твоё обучение, твоё жильё, твои повседневные расходы — всё это оплачивает мой муж. У нас двое маленьких детей. И вместо того чтобы вкладываться в них, мы вынуждены содержать взрослую, дееспособную девушку, у которой, между прочим, есть мать. Как ты сама это называешь?
На том конце провода стало тихо. Потом Юлия всхлипнула и дрожащим голосом произнесла:
— Я всё папе расскажу.
— Расскажи, — спокойно ответила Марина.
Андрей вернулся из командировки раздражённый и измученный. Оказалось, Юлия не просто пожаловалась ему — она устроила настоящую истерику. Рыдала, говорила, что Марина её оскорбила, назвала обузой, унизила и дала понять, будто ей больше нет места в их семье. Андрей даже не попытался разобраться, что было сказано на самом деле. Едва переступив порог, он набросился на жену.
— Ты вообще понимаешь, что себе позволяешь? Она мне звонила в слезах! Сказала, что больше никогда к нам не приедет, потому что ты её фактически выгнала.
— Я никого не выгоняла, — Марина устало посмотрела на него. — Я сказала ей правду. А если правда так сильно её задела, может, стоит подумать, почему именно?
— Ты не имела права разговаривать с ней таким тоном. Она ещё ребёнок.
— Ребёнок, которому срочно понадобилась отдельная квартира, — Марина скрестила руки на груди. — И который прекрасно умеет манипулировать всеми вокруг. Андрей, открой глаза. Она пользуется тобой. Она могла бы пожить у тёти. Ты ведь знаешь, что её тётя живёт в пятнадцати минутах езды от университета на автобусе? Но Юлии это неудобно. Ей требуется личное жильё. А ты, как обычно, сразу повёлся.
— Она моя дочь! — сорвался Андрей. — И я не позволю тебе говорить о ней в таком духе.
— А я твоя жена. И мать твоих детей. Но почему-то со мной ты не считаешься, когда решаешь, куда уйдут наши общие деньги.
Ссора затянулась надолго. Они кричали так яростно и отчаянно, что проснулся Матвей и выбежал в коридор, испуганно глядя на родителей. Марина тут же бросилась к сыну, увела его обратно в комнату и стала успокаивать. Андрей остался в прихожей, тяжело дыша и нервно расстёгивая ворот рубашки.
Поздно ночью он подошёл к ней, сел на край кровати и тихо сказал:
— Марин, я понимаю, что поступил неправильно. Но я не могу от неё отвернуться. Понимаешь? Не могу. Если бы речь шла о Вере, я бы сделал всё что угодно. И ты бы тоже сделала.
— Вера — наш общий ребёнок, — прошептала Марина, даже не повернувшись к нему. — И я бы не позволила ей сесть нам на шею.
— Юлия мне на шею не садится. Она просто хочет получить образование.
— Образование получают, когда учатся. А она уже провалила два экзамена. Ты об этом знал? Конечно, нет. Потому что она звонит тебе только тогда, когда ей что-то требуется: деньги, квартира, новая куртка. А про учёбу ты не спрашиваешь — она же у тебя взрослая и самостоятельная.
Андрей некоторое время молчал. Потом тяжело вздохнул и поднялся.
— Я с ней поговорю. Нормально, серьёзно поговорю.
— Говори, — глухо ответила Марина. — Только не надейся, что это что-то изменит.
И правда, разговоры ничего не изменили. Юлия всё равно переехала в квартиру, которую для неё сняли. Каждое утро она исправно отправляла отцу короткие отчёты: что уже идёт на пары, что готовится, что впереди у неё сложный зачёт.