— Юлия уверяла, что возьмётся за учёбу всерьёз. И потом, я же говорил с её матерью: мы договорились делить оплату пополам. Екатерина согласилась.
Тогда Марина ему поверила. Как потом выяснилось — напрасно. Уже через неделю Екатерина, мать Юлии, спокойно пошла на попятную. Она позвонила Андрею и, даже не пытаясь извиняться, заявила, что свою часть уже сделала: оплачивала репетиторов, таскала дочь по занятиям, а теперь больше вкладываться не намерена. Андрей пересказал этот разговор жене, и Марина лишь коротко, горько усмехнулась.
— Я ведь предупреждала тебя, Андрей. С самого начала предупреждала.
— И что мне теперь делать? — растерянно развёл он руками. — Документы уже поданы. Забрать их обратно — это будет слишком жестоко.
— А по отношению к нашим детям это не жестоко? — Марина с трудом сдерживала голос. — Матвею нужен ортодонт, Вере пора заниматься подготовкой к школе, а мы будем выливать деньги на девочку, которая даже к экзаменам нормально не подготовилась.
— Она старалась, — упрямо сказал Андрей.
И в этот момент Марина окончательно поняла: спорить дальше бессмысленно.
После этого она три дня почти не разговаривала с мужем. Делала всё как обычно: готовила ужин, стирала, собирала детей, водила Веру в сад, Матвея — в школу. Но за столом молчала и отвечала только тогда, когда к ней обращались дети. Андрей ходил мрачный, словно провинившийся школьник. Несколько раз он пытался начать разговор, но Марина каждый раз останавливала его одной и той же фразой:
— Мне нечего добавить.
На четвёртый день в ситуацию вмешалась Светлана Сергеевна. Свекровь приехала без предупреждения и прямо с порога объявила, что Марина ведёт себя несерьёзно и по-детски.
— Ты пойми, Марина, — начала она назидательным тоном, — для Андрея Юлия такая же дочь, как и Вера. Как можно совсем не пожалеть ребёнка? Девочка тянется к образованию, а ты будто нарочно ставишь ей палки в колёса.
— Я ей ничего не запрещаю, — ответила Марина спокойно, хотя внутри уже всё закипало. — Хочет учиться — пусть учится. Но пусть за это платит её мать. Или пусть Юлия сама ищет подработку. Деньги Андрея — это деньги нашей семьи, а не запасной кошелёк для всех желающих.
Светлана Сергеевна укоризненно покачала головой.
— Какая же ты всё-таки жестокая мачеха. Прямо сказочная злодейка.
Марина промолчала. Только пальцы сами собой сжались в кулаки. Злая мачеха. Конечно. А то, что восемь лет она урезала собственные расходы, чтобы мужу было легче содержать семью, никто вспоминать не собирался. И то, что именно она выбирала Юлии подарки к праздникам, напоминала Андрею позвонить дочери, спрашивала про её оценки и здоровье, тоже внезапно оказалось неважным. Стоило один-единственный раз сказать «нет» — и всё, приговор вынесен.
В конце концов Марина сдалась. Не потому, что изменила мнение, а потому, что устала. Устала спорить, доказывать очевидное, быть единственным человеком в доме, который считает деньги. Андрей клялся, что найдёт дополнительные заказы, начнёт экономить на себе, будет контролировать ситуацию. Он уверял, что первый год всё покажет: если Юлия действительно серьёзно настроена, она переведётся на бюджет, а если нет — они заново обсудят оплату.
Марина слушала эти обещания и молча кивала. Она уже понимала: ничего они потом не пересмотрят. Андрей не умел отказывать дочери, особенно когда та говорила жалобным голосом и изображала беспомощность. Но сил на новый скандал у Марины уже не осталось.
Юлия появилась в их доме в конце августа. Марина видела её всего несколько минут: девушка забежала к ним буквально на полчаса, повисла у отца на шее, невнимательно потрепала Веру по волосам, Матвею сказала что-то вроде: «Ого, как ты вырос», — и вскоре собралась уезжать в общежитие. Андрей уговаривал её остаться хотя бы на ночь, а утром вместе поехать в университет, помочь с документами и вещами. Но Юлия отказалась легко, без малейших колебаний.
— Пап, ну зачем я буду вам мешать? В общежитии веселее. Девчонки уже заселились, хочу со всеми познакомиться.
Когда за ней закрылась дверь, Андрей посмотрел на жену почти с гордостью.
— Видишь? Самостоятельная у нас девчонка.
— Вижу, — сухо ответила Марина.
В это время она мысленно складывала расходы: одежда, обувь, новый ноутбук, постельное бельё, посуда, канцелярия, мелочи «на первое время». Итоговая сумма получалась совсем не маленькой.
Первый месяц Юлия звонила отцу почти ежедневно. То соседки по комнате ей мешали, то еда в столовой была несъедобной, то в общежитии стоял постоянный шум и невозможно было готовиться к занятиям. Андрей переживал, предлагал приезжать к ним на выходные, говорил, что Марина приготовит что-нибудь вкусное. Юлия каждый раз находила причину отказаться: то надо съездить к матери, то одногруппницы зовут в кино, то она просто хочет выспаться и никуда не ехать.
Когда Марина спрашивала, как у Юлии дела с учёбой, Андрей отмахивался:
— Она уже взрослая. Не надо давить и контролировать каждый шаг. Сама разберётся.
Марина больше не возражала. Ей хотелось отстраниться от этой истории хотя бы внутренне. Она ушла с головой в детей, работу, дом, бесконечные бытовые дела. Андрей, как и обещал, взял подработку: вечерами и по выходным делал проекты для знакомого архитектора. Уставал он ужасно, стал нервным, срывался по пустякам, зато в семейном бюджете действительно появились дополнительные деньги. Марина видела, как он выматывается, и злость понемногу сменялась жалостью. А жалость — новым раздражением на Юлию, из-за которой всё это и началось.
В ноябре Андрей уехал в командировку на две недели. Марина осталась одна с детьми, работой, домом и кучей накопившихся забот. Именно тогда и начался тот самый «цирк», о котором она потом вспоминала с горечью и бессильной злостью.
Позвонила Светлана Сергеевна. В последнее время она почему-то назначила себя посредником между отцом и дочерью, потому что Юлия, видимо, решила: напрямую обращаться к Марине не стоит.
— Марина, тут такое дело, — протянула свекровь тем самым голосом, после которого обычно следовали неприятности. — Юленька больше не выдерживает в общежитии. Там соседки ужасные: шумят ночами, заниматься не дают, да ещё и вещи, говорит, начали пропадать.
— И что вы предлагаете? — спросила Марина, уже заранее догадываясь, каким будет ответ.