— Тут не обычная грязь, — сухо пояснила технолог, заполняя бланк строгой отчётности на трёхслойной самокопирующейся бумаге. — Ткань получила двойное термическое воздействие: горячий напиток с порошковыми сливками и сладкая добавка. Пятно уже подсохло, сахар успел затвердеть прямо между тончайшими волокнами шерсти. Придётся делать поэтапную сухую экстракцию органическими реагентами, вручную поднимать ворс и потом обрабатывать участок паром с пониженным давлением.
— Скажите прямо: пальто ещё можно спасти? — Валерия посмотрела на неё с тревогой.
— Гарантий я вам не дам, но шанс есть, — ответила женщина, быстро набирая цифры на калькуляторе. — Работа почти ювелирная, расход средств большой, плюс срочность и фиксация дефекта в договоре. Итого получится три тысячи шестьсот восемьдесят гривен. Если условия вас устраивают, подпишите вот здесь, что вещь принята с особыми отметками.
Валерия не стала спорить. Она достала банковскую карту, оплатила заказ и убрала в карман пальто весь комплект документов: официальный договор, чек из кассы и подробный акт первичного осмотра, где были перечислены все обнаруженные загрязнения.
Домой она вернулась только через полтора часа. Едва Валерия поднялась на свой этаж и провернула ключ в замке, как из прихожей до неё донёсся густой, хорошо знакомый голос свекрови. Вместе с ним по квартире плыл тяжёлый запах дешёвых цветочных духов, которыми мать Антона щедро обливалась перед любым выходом из дома, будто собиралась не в гости к сыну, а на торжественный приём.
На кухне уже кипело семейное заседание. Чайник на плите надрывно посвистывал, а коробка дорогого импортного печенья, которую Валерия покупала в подарок своей маме, была вскрыта и почти наполовину опустошена. Во главе овального стола восседала свекровь — в тёмно-синей бархатной безрукавке и с огромной перламутровой брошью в форме виноградной лозы на груди. В пухлых пальцах она держала фарфоровую чашку из праздничного сервиза. Рядом устроилась Диана, демонстративно надув губы, а Антон суетился у столешницы и нарезал сыр тонкими, неровными пластинами.
— А вот и хозяйка явилась, только о ней речь зашла! — громогласно объявила свекровь, даже не удосужившись повернуться к вошедшей невестке. — Ты что тут, милая моя, за расправу в собственном доме устроила? Родную золовку до истерики довести решила? Девочка ко мне прибежала вся зарёванная, от страха двух слов связать не могла!
— Здравствуйте, мама, — спокойно сказала Валерия, прошла к столу и остановилась напротив собравшихся. — Очень кстати, что вы все здесь. Значит, мне не придётся пересказывать эту интересную историю каждому отдельно.
— Да какая ещё история, Господи! — всплеснула руками свекровь, и крупная брошка на её груди раздражённо качнулась. — Из-за какой-то капли на подоле устроила трагедию мирового масштаба! Диана у нас что, сирота бессловесная, чтобы её за каждый шаг травить? Ну взяла она на пару часов не свою куртку, ну испачкала случайно — с кем не бывает? Мы семья или посторонние люди с улицы?
— Семья начинается с уважения, — ровно возразила Валерия, расстёгивая сумку. — А не с того, что кто-то без разрешения лезет в чужой шкаф и берёт вещи, которые ему не принадлежат. И это, кстати, не куртка. Это кашемировое пальто, которое стоило почти двадцать тысяч гривен. А восстановление такой ткани тоже имеет вполне конкретную цену.
Она вынула сложенные документы, подошла ближе и положила плотный лист прямо перед свекровью — поверх раскрытой пачки сливочного масла, оставленной на столе.
— Вот договор, акт осмотра и кассовый чек, — отчётливо произнесла Валерия. — Три тысячи шестьсот восемьдесят гривен. Деньги жду сегодня до вечера.
Свекровь водрузила на переносицу массивные очки в позолоченной оправе, близоруко прищурилась и впилась глазами в итоговую строку с круглой печатью. Через секунду её лицо покрылось неровными багровыми пятнами, а верхняя губа мелко задрожала от возмущения.
— Сколько?! — взвизгнула мать Антона так резко, что чай в её чашке пошёл мелкой рябью. — Три тысячи шестьсот восемьдесят гривен за чистку одной тряпки? Ты там на своей городской работе совсем совесть потеряла? За такие деньги на рынке можно купить пару приличных пуховиков на синтепоне и спокойно проходить всю зиму!
— Это не стирка и не обычная чистка, — не повышая голоса, объяснила Валерия. — Речь о профессиональном удалении въевшихся жировых и сахарных пятен с натурального кашемира. Ткань капризная, обработка ручная, реактивы специальные. Если бы ваша дочь не брала чужие вещи без спроса, этой суммы в принципе не появилось бы.
Диана, сидевшая сбоку, нервно дёрнула плечом и спрятала пальцы с аккуратным маникюром под край стола.
— Мам, ну ты слышишь, как она со мной разговаривает? — жалобно протянула золовка и прижалась к материнскому плечу. — Я же говорила, она просто хочет на мне отыграться! Откуда у меня такие деньги, если я ещё даже на работу не вышла? Пусть сама платит со своей карточки, она же у нас обеспеченная, на машине разъезжает!
— Именно! — свекровь с силой хлопнула ладонью по столу, отчего чайные ложки подпрыгнули и звонко брякнули о блюдца. — Ты зарабатываешь в три раза больше моего сына, живёшь на всём готовом, беды не знаешь! И теперь решила с родной золовки, с молодой девочки, последние деньги вытрясти? Да у тебя вместо сердца камень, вот что я скажу! Ни копейки я за эту липовую бумажку не отдам, можешь даже не надеяться!
Антон, увидев, что ссора стремительно выходит из-под контроля, поспешно бросил нож на разделочную доску, обошёл стол и встал за спиной матери, примирительно положив ладони ей на плечи.