— Век тебе одной сидеть среди своих ковров и шмоток! — свекровь зло ткнула скрюченным пальцем в потускневший экран. — Ни сердца у тебя, ни уважения к семье. Только жадность, как у дворовой псины!
Спустя минуту телефон Валерии негромко пискнул. На экране появилось уведомление: на карту зачислено ровно три тысячи шестьсот восемьдесят гривен. В назначении перевода значилось: «за химчистку».
— Деньги поступили. Вопрос с пальто закрыт, — ровным голосом сказала Валерия и убрала мобильный в карман домашних брюк. — Теперь займёмся второй частью нашей субботней встречи.
Она развернулась и вышла в прихожую. Открыла зеркальную дверцу встроенного шкафа, достала с верхней полки большую дорожную сумку Антона — тяжёлую, серую, из плотного брезента. Не торопясь, но очень решительно, Валерия сняла с полок его аккуратно сложенные джемперы, джинсы, коробки с обувью, бельё и одним за другим отправила всё в раскрытую сумку. Затем с плечиков туда же полетели осенняя куртка и рабочий пуховик.
— Ты что творишь?! — Антон выскочил в коридор и вцепился руками в волосы. — Валерия, ты с ума сошла? Куда ты мои вещи кидаешь?
— К выходу, Антон, — громко, чётко, чтобы ни у кого не осталось сомнений, ответила она и выставила набитую сумку за порог, прямо на лестничную площадку. — Твоя мама так любит рассуждать о дружной семье, где всё общее. Вот сегодня и поживёшь у неё. На диване. Будете втроём делить одну куртку и по очереди пить чай из одной кружки.
— Ты совсем разум потеряла, девка?! — свекровь кинулась следом за сыном и попыталась своей грузной фигурой перекрыть Валерии проход. — Мужа из дома выгоняешь из-за какой-то железки и пары тряпок? Он здесь живёт, между прочим! Закон не на твоей стороне!
— Это моя личная квартира, купленная до брака, — отчеканила Валерия, не отводя взгляда. — Ни ты, ни Диана, ни Антон здесь прав не имеете. Ключи — на тумбу. Все. До последнего. Если через десять минут они не будут лежать здесь, я вызываю мастера менять замки, а вас из подъезда выведет патруль за нарушение порядка.
Антон растерянно перевёл взгляд на мать, потом на всхлипывающую Диану. Но, столкнувшись с ледяным, совершенно чужим лицом жены, медленно полез в карман. Связка ключей звякнула о деревянную поверхность обувницы. Следом, нехотя, он вытащил ещё несколько дубликатов — те самые, которые полгода назад тайком раздал родне.
— Собирайтесь, — коротко сказала Валерия. — У вас три минуты.
Свекровь шумно задышала, бормоча сквозь зубы проклятия о загубленной судьбе её мальчика. Потом схватила Диану под локоть и потащила к открытой двери. Антон сгорбился, подхватил за ручку расстёгнутую брезентовую сумку и побрёл за ними, волоча её по полу. На прощание он даже не обернулся.
Валерия стояла в прихожей до тех пор, пока на лестнице не стихли тяжёлые шаги свекрови и звонкие каблуки Дианы. Только тогда она закрыла массивную металлическую дверь, повернула верхний засов и прислонилась ладонью к холодной поверхности.
В квартире стало необычно тихо. Так тихо, что было слышно, как в кухне едва заметно гудит холодильник.
Валерия достала из ящика визитку мастера по замкам, жившего в соседнем подъезде, набрала номер и спокойно договорилась о срочной замене личинки. Мастер пообещал прийти через сорок минут.
После этого она прошла на кухню, распахнула окно и впустила внутрь влажный осенний воздух. Холодный ветер сразу шевельнул занавеску. Валерия собрала со стола крошки сухого печенья, выбросила надкусанный бутерброд, тщательно протёрла столешницу влажной тряпкой и ещё раз вымыла руки, будто хотела смыть с себя весь этот день.
К концу октября бесконечные дожди наконец уступили место первым сухим заморозкам. Деревья во дворе почти полностью облетели, жёлтые листья лежали у бордюров мокрыми кучами, а по утрам тонкая корочка льда на лужах звонко трескалась под подошвами.
В субботу Валерия заехала в салон за пальто. Пожилая приёмщица, не скрывая профессионального удовлетворения, сняла прозрачный чехол и показала вещь. Пальто выглядело безукоризненно. Песочный ворс лежал ровно и мягко, от мерзкого липкого пятна не осталось ни следа, даже тени. Ткань пахла свежестью, морозной чистотой и дорогим кондиционером.
Валерия надела пальто прямо там, аккуратно запахнула полы и завязала пояс на талии. Потом неспешно пошла через парк, наслаждаясь прохладой, тишиной и горячим белым чаем из термокружки с плотной защёлкой.
В кармане завибрировал телефон.
На экране появилось длинное сообщение от Антона. Он жаловался, как тяжело ему теперь живётся в тесной квартире матери в старом панельном доме. Писал, что Диана с утра до ночи устраивает сцены из-за нехватки денег на одежду, а мать считает каждый кусок хлеба и требует отдавать всю зарплату на её кредиты. В конце Антон просил разрешить ему заехать в воскресенье вечером — с тортом и извинениями. Хотел, как он выразился, «спокойно поговорить об их будущем» и попытаться начать всё заново.
Валерия не стала дочитывать до конца эту жалобную исповедь. Она остановилась возле кованой скамейки, сделала глоток горячего чая и быстро набрала ответ:
«Купи Диане хороший термос с надёжной крышкой, чтобы она больше не портила чужие вещи. А мой номер удали навсегда».
Она отправила сообщение и одним уверенным движением добавила контакт Антона в чёрный список.