Там он и устраивал себе ночной перекус.
Спустя несколько дней Дарья сама случайно убедилась, куда исчезают ее обеды. Она уже легла, но сон еще не успел ее сморить. В тишине она услышала, как тихо приоткрылась дверь спальни, потом Максим прошел по коридору, на кухне хлопнула дверца холодильника. После этого наступила пауза. Минут через десять раздались шаги в обратную сторону.
Наутро контейнер, как и прежде, оказался вычищен до дна.
И ведь еды в холодильнике хватало. Там стояла кастрюля супа, была каша, творог, овощи. Но Максим почему-то выбирал именно тот контейнер, который Дарья собирала себе на смену.
Дарья решила не устраивать скандал, а поговорить спокойно. Вечером, когда Максим зашел на кухню налить себе чай, она указала на коробку с едой и сказала ровным голосом:
— Максим, это мой обед на работу. У нас там нет ни столовой, ни нормального магазина рядом. Пожалуйста, не бери его.
Максим кивнул, будто все понял.
Но уже следующим утром контейнер снова стоял пустой.
— Максим, ну сколько можно? Я же тебя просила, — Дарья на этот раз уже не смогла сдержать раздражение.
— Да там и есть-то почти нечего было, — он пожал плечами с таким видом, словно искренне не понимал претензий. — Две котлеты и немного пюре. Я подумал, ты еще себе сделаешь.
— Сделаю. Вечером. А это было собрано мне на работу. Ты правда не видишь разницы?
Он то ли действительно не улавливал смысла, то ли очень удобно притворялся. И Дарья все больше склонялась ко второму варианту.
После этого она стала подписывать крышки маркером. Крупно выводила: «НЕ БРАТЬ», «МОЙ ОБЕД», «НА РАБОТУ». Первые несколько дней это действовало. Потом Максим снова будто забывал обо всех надписях.
— И чего ты так заводишься? — недоумевал он. — В холодильнике еды полно.
— Там суп. Его неудобно брать с собой. Почему ты сам его не разогреешь?
— Да с ним возни много. Кастрюлю ставить, потом мыть.
Вот после этих слов Дарью по-настоящему переклинило. Ему было трудно потратить пять минут, чтобы разогреть себе еду. А то, что она из-за этого останется на смене голодной, его совершенно не тревожило. Главное — чтобы сам Максим был накормлен.
Дарья начала готовить с запасом. Но и это не спасло. Максим съедал и добавку, которую она оставляла «на всякий случай», и содержимое ее рабочего контейнера.
Потом она попробовала задвигать коробку подальше, за кастрюли и банки. Максим все равно находил. А после еще и обижался:
— Ты теперь от меня еду прячешь?
В своем поведении он не видел ничего странного. Дарья устала спорить и стала просто выкручиваться. По утрам она хватала первое, что попадалось под руку: сосиску, кусок сыра, огурец. На работе пыталась собрать из этого хоть что-то похожее на обед. Иногда удавалось, иногда — нет.
Оксана, работавшая уборщицей, не раз наблюдала за этими жалкими попытками и только качала головой.
— Даш, ну сколько это будет продолжаться? Ты должна нормально есть, а не перебиваться чем попало, — сказала она и протянула ей пачку печенья. — На, возьми хотя бы к чаю.
— Да неудобно… Ты же себе принесла, — смутилась Дарья.
— Неудобно — это когда обувь натирает. А когда мужчина съедает твой обед, это уже совсем иначе называется.
Дарья лишь махнула рукой: продолжать этот разговор ей совсем не хотелось.