Часам к двенадцати у ворот вдруг остановилось такси. Из машины выбралась Валентина Сергеевна — с объёмной сумкой в руке и таким видом, будто приехала принимать участок после стихийного бедствия.
— Ну что, решила проверить, чего вы тут без меня наворотили, — произнесла она вместо обычного «здравствуйте».
Полина, конечно, сразу просияла, бросилась к бабушке, обняла её и потянула показывать, что уже успели посадить. Валентина Сергеевна внимательно прошлась вдоль сирени, у теплицы неодобрительно покачала головой и заметила, что рассаду помидоров, по-хорошему, надо было переносить в грунт пораньше. Потом её взгляд зацепился за скамейку у крыльца — ту самую, которую мы недавно привели в порядок.
— Это вы её обновили? — спросила она.
— Мы с папой, — ответила Полина. — Её же дедушка когда-то сам сделал. Выбрасывать рука не поднялась.
Валентина Сергеевна провела пальцами по новым доскам. На лице у неё вдруг мелькнула совсем не привычная строгость, а что-то мягкое.
— Неплохо, — сказала она после паузы. — Даже хорошо вышло.
К обеду мы перебрались на веранду. Я вынесла салат, Полина разложила приборы и тарелки, а Дмитрий с торжественным видом объявил, что мангал всё-таки подчинился и пожарных вызывать не пришлось.
Некоторое время свекровь ела молча. Потом отложила вилку и посмотрела на внучку.
— Полин, значит, ты теперь тут настоящая хозяйка?
— Да, бабуль, — спокойно ответила дочь.
— И всё теперь будешь переделывать на свой лад?
Полина чуть пожала плечами.
— Что-то, может, и поменяю. Но дом останется таким, каким его любил дедушка. Мы с мамой уже решили, что старую печь трогать не будем.
Валентина Сергеевна задумчиво посмотрела в сторону огорода.
— А зелень возле теплицы мне сажать можно?
Полина рассмеялась.
— Конечно можно. Только давай сразу договоримся: без спроса чужие посадки не выкапываем.
Я в этот момент едва не подавилась чаем.
Дмитрий поспешно наклонился над тарелкой, но по тому, как у него подрагивали плечи, было ясно: он изо всех сил сдерживает смех.
Свекровь перевела взгляд с меня на Полину, потом снова на меня.
— Ладно уж, — наконец сказала она. — Ваши пионы не трону. Тем более они всё равно невкусные.
После этих слов рассмеялись уже все.
Конечно, это нельзя было назвать большим семейным примирением. Никто не вставал из-за стола с торжественной речью, никто не просил прощения при всех и не клялся начать новую жизнь. Но за последние месяцы это был первый день, когда мы сидели рядом спокойно, без колких замечаний и напряжённого ожидания очередного спора.
Позже Полина с Антоном ушли за углём, где лежал мешок с углём для мангала, а Дмитрий отправился проверить кран у бочки. Мы с Валентиной Сергеевной остались на веранде вдвоём.
Она долго смотрела на сад, будто решала, стоит ли продолжать разговор. Потом всё-таки произнесла:
— Я всё равно думаю, что сначала надо было с Дмитрием поговорить.
Я не стала спорить.
— Да, вы правы. Я ему уже сказала то же самое.
Свекровь удивлённо повернула голову.
— Правда сказала?
— Конечно. Он мой муж. Такое решение не стоило держать от него в стороне.
Валентина Сергеевна помолчала, словно переваривала услышанное. Потом спросила уже другим тоном:
— А обратно на себя дачу переоформлять не собираешься?
— Нет, — ответила я. — Теперь собственница Полина. И я не жалею, что так решила.
Свекровь тяжело вздохнула. Я уже внутренне приготовилась к новой волне возражений, но она вдруг спросила:
— У тебя семена укропа не остались?
Я не сразу поняла, что разговор действительно сменил направление.
— Остались. Только место давайте сначала вместе выберем.
Валентина Сергеевна усмехнулась.
— Теперь, значит, у внучки разрешение брать?
— Теперь — договариваться, — поправила я. — Так всем проще. И пионы потом за сараем искать не приходится.
Она покачала головой, но улыбка всё же появилась.
К концу лета наша дача внешне почти не стала другой. Всё те же яблони отбрасывали тень на дорожку, тот же старенький дом стоял с печью внутри, та же деревянная скамейка встречала нас возле крыльца. Разве что у забора прижилась сирень, а рядом с теплицей появилась ровная, аккуратная грядка с укропом.
Полина стала приезжать чаще. Причём теперь она не просто отдыхала на участке, а сама спрашивала, сколько что стоит, какие работы планируются и что нужно купить. Мы сразу договорились: всё крупное — ремонт, перестройки, покупки — обсуждаем заранее. Дмитрий постепенно привык к мысли, что у дачи появилась новая хозяйка, и однажды я даже услышала, как он спрашивает у дочери, какой материал лучше взять для починки навеса.
Валентина Сергеевна тоже больше не распоряжалась участком как раньше. Недавно она привезла три куста смородины и вручила их Полине почти официально:
— Это тебе. Как собственнице.
Дочь поблагодарила бабушку и предложила вместе решить, куда посадить кусты. Они так увлеклись обсуждением, что в какой-то момент чуть не выбрали место прямо перед калиткой. Пришлось им напомнить, что через калитку людям всё-таки иногда нужно проходить.
Я наблюдала за ними из окна и думала об отце. Наверное, ему было бы приятно видеть, что дом не опустел, что в нём по-прежнему звучат голоса, что Полина бережёт его скамейку, а Дмитрий всё так же придумывает бесконечные ремонты и улучшения.
Для себя я тогда окончательно поняла одну важную вещь. Даже если имущество принадлежит только тебе, с близкими всё равно лучше говорить заранее о решениях, которые могут изменить привычный для них порядок. Это не значит спрашивать разрешения или отказываться от своего права. Просто иногда обычного разговора достаточно, чтобы человек не почувствовал себя лишним.
Но отдавать собственность лишь для того, чтобы кто-то ощутил себя главным, я по-прежнему не считаю правильным.
Недавно Дмитрий принёс домой лист с чертежом нового сарая.
— Ольг, посмотри, — сказал он, раскладывая бумагу на столе. — Вот здесь будут полки, здесь отдельный угол для инструментов, а тут даже небольшой верстак поместится.
Я внимательно рассмотрела рисунок.
— Выглядит красиво. С Полиной уже обсудил?
Дмитрий довольно улыбнулся.
— Конечно. Она только одно условие поставила.
— Какое ещё условие?
— Чтобы я наконец выбросил старый пылесос и половину дверных ручек, которые лежат в сарае неизвестно с каких времён.
Я не удержалась и рассмеялась.
— И что ты ей ответил?
Муж вздохнул с таким видом, будто речь шла о тяжёлых дипломатических переговорах.
— Сказал, что подумаю. Но вообще у нас с ней этот вопрос ещё не закрыт.
На следующий день я увидела из окна, как Дмитрий вынес из сарая тот самый сломанный пылесос. Следом за ним появилась коробка с ржавыми дверными ручками. Муж поставил её возле мусорного контейнера торжественно, почти с почестями.
Похоже, наша дочь и правда стала хозяйкой дачи.
И, судя по всему, договариваться с ней Дмитрий научился куда быстрее, чем я могла предположить.