Валерия принялась искать хоть какое-то спасение: заказала себе тапочки с подогревом. Галина Сергеевна разглядывала эту покупку с таким выражением, будто перед ней лежал не бытовой гаджет, а странный ортопедический аппарат для безнадежно больных.
Потом Валерия стала носить термобелье. Свекровь и тут не удержалась от замечания:
— Ты куда так нарядилась? На Северный полюс собралась?
Для Галины Сергеевны восемнадцать градусов в квартире были не просто температурой. Это был почти жизненный принцип: доказательство характера, силы духа и умения не распускаться. В ее понимании нормальные люди не закутывались в пледы, не стонали от холода и вообще не делали из быта трагедию.
А для Валерии эти самые восемнадцать градусов постепенно превратились в знак того, что дом, в котором она живет, ей не принадлежит. Здесь ее желания считались капризами, а право на тепло — чем-то постыдным.
Хуже всего приходилось по утрам. Выбираться из-под одеяла было все равно что после горячей бани шагнуть босиком на лед. В спальне воздух стоял сырой и пронизывающий, а на кухне становилось еще неприятнее, потому что Галина Сергеевна считала проветривание священным ритуалом.
— Валерия, открой форточку, — распоряжалась она, едва невестка садилась к завтраку. — Ночь прошла, воздух тяжелый. Надо впустить свежесть.
Валерия молча подчинялась. Стоило повернуть ручку, как холодная струя сразу начинала ползти по полу и хватать за щиколотки. Чай в чашке остывал на глазах, а тосты, только что вынутые из тостера, через минуту казались сухими холодными коржами.
Иногда Денис пытался вмешаться, видя, как жена сжимается за столом и прячет руки в рукава.
— Мам, может, уже закроем?
— Сейчас, сейчас, всего пару минут, — отмахивалась Галина Сергеевна и с явным удовольствием втягивала морозный воздух. — Вот он, настоящий свежий запах! Чувствуешь, Валерия? Будто после дождя.
Валерия чувствовала лишь то, как у нее немеют пальцы и неприятно сводит челюсть.
Однажды вечером, вернувшись с работы, она застала на кухне особенно странную картину. Галина Сергеевна проводила соседке, тете Зое из шестьдесят третьей квартиры, целую лекцию о правильном дыхании.
— Зоя, ты дышишь мелко, совсем неправильно, — наставительно говорила свекровь, стоя рядом с раскрытой балконной дверью. В кухню летел колючий холод, занавески дергались от сквозняка. — Надо полной грудью. Холодный воздух сначала сужает сосуды, потом они расширяются. Это же тренировка для капилляров. Тогда и давление не будет скакать!
Тетя Зоя сидела за столом, укутанная в пуховый платок почти до носа. Руки она спрятала под мышками и кивала так испуганно, будто боялась провалить экзамен.
— Галочка, я, пожалуй, пойду, — засуетилась она, заметив Валерию в дверях. — У меня там ужин, наверное, уже остыл.
— Иди, конечно, — великодушно разрешила Галина Сергеевна. — Только запомни: все болезни от излишнего комфорта!
Когда соседка скрылась, Валерия сняла пальто, но сапоги снимать не стала. На кухонном полу было слишком холодно. Она помедлила и тихо спросила:
— Галина Сергеевна, можно я закрою балкон? Очень дует.
— Закрывай, — позволила свекровь.
Валерия с облегчением захлопнула дверь.
— Только учти, — тут же добавила Галина Сергеевна, — кислородное голодание мозга никто не отменял. Потом не удивляйся своим головным болям.
Валерия промолчала. Отвечать не имело смысла. Любой довод разбивался о непоколебимую уверенность свекрови в собственной правоте.
Развязка этого холодного противостояния случилась в конце января. Валерия заболела. То ли ее продуло на работе, то ли постоянные домашние сквозняки наконец сделали свое дело, но утром она проснулась разбитой. Температура поднялась до тридцати восьми, нос заложило, горло саднило так, будто его царапали наждачной бумагой.
Она отпросилась с работы и осталась дома. Укутанная в два одеяла, в шерстяной кофте и носках, Валерия лежала в постели и чувствовала себя маленьким больным зверьком, забившимся в нору. Через некоторое время в комнату заглянула Галина Сергеевна. В руке у нее был стакан с мутноватым напитком.
— Вот, выпей, — сказала она и протянула его невестке. — Клюквенный морс. Холодный. При температуре холодное питье жар сбивает.
Валерия с ужасом уставилась на стакан. Пить ледяную кислую жидкость, когда каждое глотание отзывалось болью в горле, казалось ей чистым безумием.
— Я бы лучше горячего чаю с лимоном, — сипло попросила она.
— Горячее только навредит, — твердо заявила Галина Сергеевна, ставя стакан на тумбочку. — Организм и так перегрелся, а ты еще изнутри его греть собралась? Пей. И одеяло сними. Жар надо выпускать, а не запирать. Накройся простыней, форточку приоткрой — через час полегчает. Я Дениса всегда так лечила.
— Пожалуйста, оставьте меня в покое, — еле слышно простонала Валерия и закрыла глаза.
Ей было плохо от болезни, но еще тяжелее становилось от ощущения полной беспомощности: ее будто собирались вылечить способом, больше похожим на мучение.