Вадим не нашёлся, что сказать.
И именно в эту паузу Наталья Сергеевна вдруг поднялась со стула, будто решение у неё созрело окончательно.
— Так, довольно. Ирина, едем в город. Я заберу свои вещи. А ты, Вадим, остаёшься здесь.
— Это ещё почему? — растерялся он.
— Потому что так. Хотел быть незаменимым помощником для матери — вот и помогай. За сараем листья не убраны, под яблоней яблоки нападали, дрова под навесом валяются как попало. Займёшься. А к вечеру вместе с Андреем Викторовичем ещё раз желоб посмотрите.
Отец чуть приподнял бровь.
— То есть меня уже записали в бригаду?
— Вы человек толковый, — отрезала Наталья Сергеевна. — Не спорьте, вам идёт.
В машине, пока мы ехали обратно, она сидела рядом со мной и почти всю дорогу недовольно бормотала про сына. То вспоминала, как он в детстве упрямился из-за шапки, то возмущалась, что взрослый мужчина так и не научился сначала думать, а потом командовать.
Но у самого подъезда вдруг смягчилась и тихо сказала:
— Ты уж не злись на него вечно. Голова у него иногда деревянная, но сердце не злое.
— Я ещё не решила, на какой срок обижаться, — честно ответила я.
— И правильно. Слишком быстро прощать тоже вредно. А то решит, что слово «извини» можно тратить без ограничения.
Мы переглянулись и рассмеялись.
В квартире Наталья Сергеевна быстро сложила в сумку халат, таблетки, зарядное устройство и пакет с домашними тапочками. Я молча забрала свои ключи обратно.
Перед уходом она задержалась на кухне, постояла у окна, огляделась и неожиданно произнесла:
— Уютно у тебя. Хорошая квартира. Зимой я бы сюда на недельку приехала… если сама пригласишь.
— Вот теперь разговор совсем другой, — сказала я.
В тот вечер я вернулась не к Вадиму, а к себе.
Он позвонил примерно в девять.
— Ты сегодня не приедешь домой?
— Я уже дома.
На другом конце провода повисла тишина.
— Ясно, — наконец выдохнул он. — И долго это будет продолжаться?
Я посмотрела на чашку с чаем, на свою привычную кухню и на связку ключей, лежавшую возле сахарницы.
— Не знаю. До тех пор, пока мы оба не начнём отличать просьбу от распоряжения.
Вадим тяжело вздохнул.
— Твой отец сегодня три часа гонял меня вокруг дома.
— Он не гонял. Ты помогал маме.
По интонации было слышно: злость у него почти выветрилась. Осталось только желание поворчать, без которого он, видимо, чувствовал бы себя не вполне собой.
— Особенно когда мы яблоки собирали. Оказывается, это тоже срочные восстановительные работы.
— В сентябре всё становится срочным, если вовремя не сделать.
Он вдруг фыркнул и рассмеялся. Я тоже улыбнулась, но возвращаться всё равно не стала.
Через пару дней Наталья Сергеевна сама позвонила и торжественно сообщила, что после нового дождя на кухне сухо. Потом не удержалась и добавила, что Вадим собственноручно прочистил второй водосток, а теперь ходит вокруг дома с фонариком, словно «участковый по крышам».
А отец прислал мне фотографию: три поддона с нарезанными сушёными яблоками. Под снимком была подпись: «Когда никто не распоряжается чужими квартирами, внезапно находится время на полезные дела».
Я сохранила это фото.
С Вадимом мы потом говорили ещё много раз. Не один вечер. И не так, чтобы всё решилось одним красивым примирением, как в кино. Для меня было важно не само его «извини», произнесённое однажды, а понял ли он, что на самом деле случилось.
Он был уверен, что я ушла слишком резко. Я считала, что он слишком легко решил за меня, где мне жить и что делать. Наталья Сергеевна называла нас обоих «двумя мокрыми пнями, которые упрямо стоят в болоте», а отец вообще отказался быть арбитром и заявил, что взрослым людям полезно хотя бы иногда разбираться без мужчины с фонариком.
Наверное, именно поэтому финал не получился идеально гладким.
Но через неделю Вадим пришёл ко мне. И впервые не воспользовался своим ключом, хотя тот у него всё ещё был.
Он нажал на звонок.
Я открыла дверь.
В одной руке у него был пакет яблок, в другой — новый фонарик.
— Можно зайти?
Я перевела взгляд с него на пакет.
— Можно. Только зачем яблоки?
— Твой отец сказал, что семейные переговоры на голодный желудок не проводят. А ещё велел вернуть фонарик, но я купил себе отдельный. На всякий случай.
Я посмотрела на фонарик и вопросительно подняла брови. Вадим всё понял без слов.
— Крыши проверять? — всё-таки уточнила я.
Он покачал головой.
— Сначала голову.