Пространства здесь и правда хватало с избытком, спорить было бессмысленно.
— Мы с Натальей и мальчишками уже в первых числах июня перебираемся сюда окончательно, — продолжил Андрей таким тоном, будто зачитывал давно утвержденный план. — А тот дальний парник из поликарбоната, Оксана, ты на днях убери полностью. Я там хочу нормальную зону для шашлыков сделать, с навесом, столом, всем как положено.
Он снова приложился к бутылке, не торопясь отпил холодного пива и, даже не меняя выражения лица, добавил:
— А наверху, в самой просторной комнате, где балкон полукруглый, поселим маму. Ей сейчас воздух нужен, лес рядом, тишина. Давление у нее постоянно скачет, сама знаешь.
Я застыла посреди кухни с полотенцем в руке. Внутри словно медленно, но неотвратимо поднималась тяжелая раскаленная волна. То самое чувство, когда человек настолько бесстыдно залезает на твою территорию, что сначала ты даже не злишься — ты просто не можешь поверить, что это происходит на самом деле.
— В комнате с балконом? — спросила я почти шепотом и медленно повернулась к нему. — В моей спальне, Андрей?
— А что тут такого? — искренне изумился деверь, и его редкие брови смешно поползли вверх. — Ты же все равно вечно в городе торчишь. Сидишь там над своими унылыми бухгалтерскими бумажками.
Он лениво махнул в мою сторону рукой, будто отгонял назойливую муху.
— Приедешь на выходные — переночуешь пару ночей внизу, в гостиной, на раскладном диване. Не развалишься. Или тебе для матери собственного мужа жалко один угол выделить?
После этого он многозначительно скосил глаза на притихшего брата:
— Тем более мы с Игорем уже предварительно все обсудили. И решение приняли. Да, брат?
Максим еще сильнее втянул голову в плечи. Со стороны казалось, что он мечтает прямо сейчас сползти со стула и раствориться где-нибудь под столом, лишь бы не встречаться ни с моим взглядом, ни с довольной физиономией старшего брата. Он всегда становился таким, когда Андрей включал свой любимый режим главного самца в прайде и начинал распоряжаться чужими жизнями.
Я внимательно посмотрела на этого человека. Надо признать, в своей непрошибаемой наглости он был почти грандиозен. Сидел напротив меня, раздутый от собственной значимости, как откормленный индюк на сельской выставке, и старательно играл роль сурового главы большой семьи. Эдакий хозяин судьбы, который щедрой рукой распределяет комнаты, грядки, балконы и чужой покой. Он ждал моего согласия с видом помещика, уверенного, что крепостные сейчас покорно поклонятся и поблагодарят за мудрое распоряжение.
А я смотрела на него и отлично понимала, кто передо мной на самом деле.
Мужчина почти пятидесяти лет, с мягким пивным животом, которое натянутая футболка уже не могла скрыть. Человек, который третий год подряд не способен закрыть небольшой кредит за старенькую подержанную иномарку, потому что, по его словам, «начальство на работе его совершенно не ценит». Человек, чья жена Наталья время от времени тайком просит у меня денег до зарплаты, потому что этот великий кормилец семьи успевает спустить половину своего скромного дохода на онлайн-игры и бесконечные посиделки в гараже.
И вот именно он сейчас сидел в моем доме. Не в общем. Не в семейном. Не в каком-то абстрактном «нашем». В моем личном доме, купленном на мои заработанные деньги и оформленном юридически исключительно на меня. И особенно я была благодарна своему железному брачному договору.