Вся эта выстроенная им броня самодовольства треснула мгновенно — будто дешевый пузырь, который лопнул от одного прикосновения. Еще минуту назад он изо всех сил разыгрывал хозяина жизни, а теперь передо мной стоял самый заурядный трусоватый скандалист, у которого внезапно отняли привычное право хамить безнаказанно.
Он заметался по кухне мелкими, нервными движениями. Глаза забегали, лицо перекосилось от обиды и страха. При этом вид у него был такой, словно его, благородного графа, незаслуженно унизили в собственном замке. Торопливо сопя, он принялся пихать в свой потрепанный рюкзак недоеденный кусок дорогой колбасы и бутылку хорошего коньяка — ту самую, которую сам же раньше бесцеремонно достал из моего домашнего бара, даже не подумав спросить разрешения.
— Да подавись ты своими богатыми хоромами! — прошипел он зло уже в прихожей, одновременно пытаясь попасть ногой в кроссовок и путаясь в шнурках. — Мы, значит, к тебе по-человечески, с открытой душой, а ты… Куркуль в юбке, вот ты кто! Максим, запомни: моей ноги здесь больше не будет, пока эта твоя змея сама ко мне на коленях не приползет и прощения не попросит!
Когда дверь наконец хлопнула так, что в коридоре дрогнул воздух, Максим остался за кухонным столом. Он сидел неподвижно, сгорбившись, и обеими руками держался за голову, будто пытался удержать ее от тяжелых мыслей.
— Оксан… ну зачем ты так резко? — тихо, почти жалобно выдавил он спустя несколько секунд. — Он же мой брат. Какой бы ни был, но родной. Ну сказал лишнее, ну перебрал, наговорил глупостей… Разве нельзя было как-то спокойнее? Мама теперь начнет звонить, рыдать, говорить, что мы семью разваливаем. И как мне после этого им в глаза смотреть?
Я не ответила сразу. Медленно прошла к большому панорамному окну и остановилась рядом с ним. За идеально чистым стеклом темнели высокие старые сосны. Они мягко шумели в вечернем ветре — мои сосны, на моем участке, возле моего дома.
— Знаешь, Максим, — произнесла я ровно и очень спокойно, оборачиваясь к нему. — В глаза им ты можешь смотреть так, как считаешь нужным. Хочешь — прямо сейчас поезжай к ним, сиди там до ночи и извиняйся за меня, за мой тон, за мое «неправильное» поведение. Это твой выбор. Но в этот дом они больше не войдут. Ни завтра, ни через месяц, ни когда-нибудь потом.
Я коротко кивнула в сторону темного коридора, ведущего к спальне.
— А если лично тебя такой порядок категорически не устраивает, то твой большой дорожный чемодан все еще лежит сверху на шкафу. Можешь собрать вещи. Тебе тоже сегодня может неожиданно «повезти» начать новую, самостоятельную жизнь.
Максим дернулся, словно мои слова ударили его физически. Он поднял на меня растерянные, испуганные глаза, открыл рот, но так ничего и не сказал. Просто молча отодвинул стул, встал, подошел к раковине и начал старательно перемывать грязные тарелки, будто именно от чистоты посуды теперь зависело его спасение.
Я же долила себе остатки крепкого ароматного кофе, взяла чашку и вышла на новую террасу. Вечерний воздух был прохладным, свежим, немного влажным после заката. Я вдохнула его полной грудью и впервые за весь день почувствовала, как внутри становится тихо.
Телефон в кармане уже вибрировал почти без остановки. Свекровь, судя по всему, успела узнать версию событий от обиженного сына и теперь строчила мне длинные гневные сообщения. В них было все: обвинения в бессердечии, упреки в том, что я разрушила «святую братскую связь», обещания, что жизнь меня обязательно накажет, и привычные намеки на то, что я слишком много о себе возомнила.
Я прочитала только первые строки и больше не стала тратить на это силы. Просто перевела телефон в беззвучный режим и положила его на стол рядом с чашкой.
Пусть они дальше считают, что мне в жизни всего лишь сказочно повезло. Пусть захлебываются собственной злостью, пересчитывают чужие заработанные деньги и пытаются нащупать во мне чувство вины, чтобы снова им управлять. Правда ведь совсем в другом: когда ты перестаешь быть удобной для всех подряд и наконец выставляешь наглых людей за дверь, туда, где им самое место, жизнь действительно начинает складываться лучше. Удивительное, конечно, совпадение.