— Или теперь уже можно?
— Мам, пожалуйста, не начинай опять.
— Я не начинаю, Дарья. Я просто пытаюсь понять, какие у нас теперь правила.
В трубке послышался раздражённый вздох.
— Игорь хотел сказать, что тебе нужно считаться с нашими решениями.
— Тогда, пока вы не решили, можно ли мне доверять, я Матвея из садика не забираю.
— А мне что делать с совещанием?
— Обсуди это с Игорем.
Дарья сбросила звонок. Минут через десять от зятя пришло короткое сообщение: «Не надо манипулировать помощью».
Я сидела и смотрела на эти слова дольше, чем они того заслуживали. Человек, который ещё недавно объявил, что мне нельзя видеть внука без их разрешения, теперь называл манипуляцией моё согласие жить по установленным им правилам.
На следующий день, примерно в половине шестого, позвонила воспитательница — Вера Николаевна.
— Татьяна Сергеевна, добрый вечер. Вы сегодня придёте за Матвеем?
— Нет, Вера Николаевна. Теперь его забирают родители.
— Странно. Нас никто не предупредил. Вы у нас указаны как основной человек после мамы и папы.
Я попросила её связаться с Дарьей. Ещё через двадцать минут дочь уже звонила мне сама.
— Мам, ты же прекрасно знала, что я сегодня до семи на работе!
— Знала.
— И ты не могла один-единственный раз забрать ребёнка?
— Мне вчера сказали, что делать этого нельзя.
— Господи, да Игорь ляпнул это на эмоциях!
— Дарья, вчера ты объяснила мне, что это ваше общее родительское решение.
Она на несколько секунд замолчала.
— Мне пришлось уйти с совещания. Ты вообще понимаешь, что это значит?
— Понимаю.
— Руководитель спросил, почему я заранее не решила вопрос с ребёнком!
— И что ты ему ответила?
После этого в трубке раздались короткие гудки.
Но настоящий разговор случился только через два дня. Дарья приехала вечером одна, без Матвея. Поставила сумку на кухонный стул и, даже не разувшись как следует, начала:
— Так больше продолжаться не может.
— Полностью согласна.
— Игорь уже потерял двух клиентов. Я один раз сорвалась с работы раньше времени. Мы нашли няню, но она просит девятнадцать тысяч гривен в месяц.
— Вот теперь вы знаете цену той части моей жизни, которую раньше получали бесплатно.
Дарья вскинула на меня глаза, будто я сказала что-то неприличное.
— Мам, при чём тут деньги? Ты же бабушка.
— Именно. Бабушка.
— Но ты ведь сама всегда хотела сидеть с Матвеем!
— Хотела. И сейчас хочу с ним видеться.
— Тогда в чём проблема?
Я спокойно посмотрела на дочь.
— Проблема в том, что общаться с внуком и закрывать собой все дыры в вашем расписании — не одно и то же.
Дарья помолчала, а потом произнесла фразу, от которой у меня внутри что-то окончательно щёлкнуло:
— Мам, ну ты же всё равно не работаешь.
Я даже не сразу нашла, что ответить.
— Повтори, пожалуйста.
— Я не это имела в виду. Просто у тебя есть свободное время, а мы с Игорем работаем.
И вот тогда история с шоколадкой окончательно перестала быть главной.
На следующий день мне написал администратор бассейна: нужно было продлить занятия Матвея на следующий месяц. Последние два года эти счета оплачивала я.
Спустя несколько минут пришло сообщение от Дарьи:
«Мам, бассейн надо оплатить до завтра. Не забудь, пожалуйста».
Я перечитала его два раза, прежде чем ответить:
«Дарья, вы запретили мне участвовать в воспитании Матвея. Почему тогда бассейн должна оплачивать я?»
Ответ пришёл почти сразу.