Я долго лежала неподвижно, глядя в белый потолок. Температурный жар понемногу отпускал, а вместе с ним в голове возникала странная, почти звенящая трезвость. Двенадцать лет подряд я оберегала комфорт человека, который мою слабость и болезнь воспринимал как удобный момент, чтобы «воспитывать» меня.
Утром в четверг, в первый день его показательного молчания, я позвонила на работу и оформила два отгула. Дождалась, когда Роман соберётся и уедет в свою проектную фирму, затем достала из шкафа папку с бумагами.
Двухкомнатная квартира, где мы прожили последние шесть лет, на самом деле принадлежала моему старому знакомому с прежней работы — Геннадию Павловичу. Он сдавал жильё именно мне, по дружбе и заметно дешевле обычной цены. А моя собственная добрачная однушка в кирпичной новостройке возле метро всё это время сдавалась спокойной семейной паре. И как раз в прошлое воскресенье жильцы съехали в свою квартиру, оставив мне ключи от идеально чистого, пустого жилья. Роман об этом даже не догадывался.
Я набрала Геннадия Павловича.
— Геннадий Павлович, доброе утро. Это Юлия. Хочу заранее предупредить: в следующий четверг я окончательно освобождаю вашу квартиру. Договор аренды оформлен на меня, но мой муж, Роман, пока остаётся там один. Будьте добры, со следующего месяца переоформите договор уже напрямую на него и по полной рыночной стоимости.
— Конечно, Юлия, какие вопросы, — спокойно отозвался хозяин. — Для тебя, по старой памяти, я держал цену одиннадцать тысяч двести грн. А сейчас такая двушка в нашем доме спокойно сдаётся за шестнадцать тысяч восемьсот грн плюс коммуналка по счётчикам. В четверг вечером, ровно к восьми, подъеду с новым договором.
В субботу днём, когда его бойкот длился уже третьи сутки, Роман с подчёркнутой демонстративностью выгладил только свои рубашки. Потом заказал доставку горячей пиццы — исключительно на одного — и почти полчаса разговаривал на кухне с Тамарой Юрьевной по громкой связи. Дверь в коридор он нарочно оставил открытой.
— Да ничего, мам, характер показывает! — с насмешкой докладывал он так, чтобы из спальни я слышала каждую фразу. — В среду ужин не приготовила. Решила, наверное, что я возле неё с бульонами и компрессами скакать буду.
— Всё правильно, сынок, держи линию! — наставительно раздался из динамика голос свекрови. — Я твоего отца в первый же год так выдрессировала: неделю молчишь, даже бровью не ведёшь — и сама прибежит, шёлковая, ещё и три блюда на стол поставит. С женщинами слабину давать нельзя, они сразу на шею садятся!
Я слушала этот воспитательный дуэт без единого слова. В это время я аккуратно упаковывала в плотные вакуумные пакеты свои осенние пальто, деловые костюмы, платья и комплекты постельного белья, снимая всё с верхних полок гардеробной.
В воскресенье Роман съездил к матери на дачу и вернулся оттуда с трёхлитровой банкой солёных огурцов.