Бывало, Юлия добиралась до квартиры только к десяти вечера: поясница ныла, ноги гудели, а в голове оставалась одна-единственная мысль — упасть на кровать и никого не слышать. Андрей же появлялся дома около шести, спокойно ужинал тем, что жена заранее готовила глубокой ночью сразу на пару дней, а потом устраивался перед приставкой. Его зарплаты в шестнадцать тысяч гривен едва хватало на бензин, обеды вне дома и игровые подписки.
Сначала Юлия ещё пыталась что-то изменить. Говорила с ним спокойно, просила хотя бы немного участвовать в быту, предлагала записаться на курсы, поискать другое место. Андрей кивал, тяжело вздыхал, уверял, что «на выходных точно посмотрит вакансии», а потом так же уверенно забывал обо всех обещаниях. Зато Светлана Павловна, появляясь с пирожками и заботливым видом, неизменно заводила один и тот же разговор.
— Юлия, не надо мужа грызть, — наставительно произносила она, доливая сыну чай. — Он с людьми работает, у него нервы на пределе. Дома человеку тишина нужна. А твои ноготки — это так, забава. Сегодня клиентки пришли, завтра разбежались. Держалась бы лучше за Андрея. Он у меня надёжный.
Этот самый «надёжный» Андрей в то же время просил у Юлии деньги на зимнюю резину, потому что собственные успел потратить на новые диски.
— Это мои средства, Светлана Павловна, — Юлия подвинула коробку ближе к выходу. — И квартира тоже моя. Я купила её на заработанные мной деньги.
Свекровь театрально всплеснула руками, будто услышала невероятную дерзость.
— Как это твоя? Ты сама себя слышишь? Совсем стыд потеряла? Вы муж и жена! Всё, что нажили в браке, делится пополам! Закон есть, между прочим. Нашлась тут деловая женщина! Андрей ей молодость отдал, терпел, что жены дома вечно нет, ел разогретую еду, пока она где-то со своими клиентками прохлаждалась!
— Мам, ну хватит уже, — Андрей наконец поднял глаза от телефона. — Всё в порядке. Мы же всё обсудили.
— Ничего у вас не в порядке! — вскипела Светлана Павловна. — Она хитрая, я таких сразу вижу. Всегда чувствовала, что в ней что-то нечистое. Сейчас всё на себя оформит, а ты, простачок, даже глазом моргнуть не успеешь. Она только и мечтает, как бы оставить тебя без жилья!
Юлия устало сжала пальцами виски. Ей хотелось не спорить, а просто позвонить грузчикам, передать ключи владельцу съёмной квартиры и наконец уехать в свою светлую евродвушку, где ещё пахло свежей краской. Без крика. Без взаимных обвинений. Без этой бесконечной сцены в прихожей. Но Светлана Павловна стояла намертво, словно защищала не картонные коробки, а наследство всего рода.
И ведь она действительно была убеждена, что права. В её представлении семья походила на общий котёл: если жена заработала больше, значит, должна тут же высыпать всё туда и разделить честно пополам. А то, что со стороны её сына в этот котёл годами почти ничего не добавлялось, Светлану Павловну ничуть не смущало. «Мужчина — голова семьи, ему виднее», — любила повторять она, хотя сама всю жизнь тащила на себе и дом, и работу, и мужа.
— Андрей, — спокойно сказала Юлия. — Может, ты всё-таки расскажешь маме?
Андрей мгновенно покрылся красными пятнами. Он заёрзал на стеллаже, как будто доски под ним вдруг стали раскалёнными.
— Юль, ну зачем сейчас… — пробормотал он, избегая её взгляда. — Не надо маму расстраивать. Мы же переезжаем, вроде как радостный день.
— Радостный? — Светлана Павловна резко насторожилась и стала переводить взгляд с сына на невестку.