— Наташ, котлеты с сыром мне отдельно положи, обычные не надо наверх, — попросил Владимир, с усилием запихивая свитер в дорожную сумку. — В прошлую смену мои мужики простые за пару дней смели, а сырные даже не открыли. Сказали, мол, слишком уж по-домашнему, жалко трогать.
— Я и те упаковала, и другие. Ещё голубцы добавила, — отозвалась Наталья, сверяя приготовленное с листком, прикреплённым магнитом к холодильнику. — Только пакет с едой не сдавай в багаж, как в прошлый раз, а то опять всё потечёт. Паспорт взял? Билет у тебя в телефоне?
— Да взял я, Наташ, всё на месте, — махнул рукой муж. — Семнадцать лет по сменам катаюсь, а ты всё равно собираешь меня, будто первоклассника.
Эти семнадцать лет семья Роговых жила по особому расписанию, которого не найти ни в одном календаре. Владимир уезжал на объект в Луцк на сорок пять суток, потом начинались дорога, пересменка, задержки, ожидание транспорта, и дома он появлялся всего на две недели. За это время отсыпался, чинил что-нибудь по мелочи — то кран подтянет, то розетку заменит, — ходил с женой за покупками и снова доставал свою сумку.
Когда Дмитрий был маленьким, Наталья по ночам плакала от изнеможения. Потом привыкла. Сама возила сына на кружки и тренировки, сама сидела на родительских собраниях, сама разбиралась с трубами, мастерами и вечно недовольными сантехниками. Последние три года, пока свекровь болела, всё тоже легло на неё: Тамара Павловна уже почти не вставала, а её сын то находился на смене, то добирался туда или обратно.
— Везёт тебе, Наташка, — вздыхали коллеги. — Муж на заработках, деньги приличные приносит, дома не мешается.
Насчёт «приличных» денег Наталья могла бы и поспорить. Владимир каждый месяц переводил ей тридцать шесть тысяч гривен и неизменно объяснял, что больше никак не выходит: удерживают за питание на площадке, за общежитие, за спецодежду, за какие-то внутренние взносы. Наталья не скандалила. Она работала бухгалтером в управляющей компании, получала свои двадцать две тысячи гривен и умела так распределять бюджет, что даже немного откладывала.
— Володь, Дмитрий снова спрашивал про первый взнос, — осторожно заговорила она, пока муж пытался застегнуть переполненную сумку. — Им с Марией на ипотеку не хватает двухсот тысяч гривен. Я свои сто двадцать тысяч уже отдала, родители Марии тоже собрали, сколько смогли, но всё равно не добирают.
— Наташ, ну где я их возьму? — поморщился Владимир. — У нас второй год премии урезают. Фирму выкупили, новое руководство каждую гривну считает. Пусть пока снимают жильё. Мы в их возрасте вообще без всяких ипотек жили.
— Мы в их возрасте жили в бабушкиной квартире, — тихо напомнила Наталья. — И ты тогда работал на заводе, каждый вечер домой возвращался.
— Вот именно, на заводе платили слёзы, — хмыкнул он. — А здесь всё-таки хоть какой-то заработок.
В прихожей, уже перед самым выходом, когда таксист позвонил и сообщил, что подъехал, Владимир вдруг остановился и хлопнул себя по карману.
— Чуть не забыл. Налоговое уведомление скоро должно прийти. Зайди за меня в электронный кабинет, как обычно, и оплати. У нас на площадке интернет нормально ловит только в столовой, да и то если повар в хорошем настроении.
— Пароль тот же?
— Тот же, я его сто лет не менял, — кивнул Владимир, быстро поцеловал жену в щёку и подхватил сумку. — Всё, побежал. Позвоню, как доеду.
Позвонил он, как всегда, почти через сутки. Сказал коротко: добрался, всё нормально, связь отвратительная. Телефон Владимир никогда не выпускал из рук. Даже дома носил его в кармане, а если вечером кто-то звонил, выходил разговаривать на балкон. Объяснял просто: бригадир по пустякам беспокоить не станет, значит, вопрос важный.
— Опять твой укатил? — спросила вечером по телефону мать Натальи, Валентина Сергеевна. — Ты у меня прямо жена моряка. Только моряки хоть ракушки привозят.
— Мам, он рыбу привозит, — рассмеялась Наталья.
— Рыбу я и на рынке куплю, — не сдавалась мать. — Мне семьдесят четыре, а зятя своего я вижу реже, чем участкового врача.
В тот же вечер Наталья по привычке налепила новую партию котлет для следующей поездки мужа. Разложила их по пакетам, подписала и убрала в морозилку. Так она делала всегда: заранее, спокойно, чтобы потом перед отъездом не метаться по кухне до полуночи.
Налоговое уведомление появилось через три недели. Наталья вечером открыла ноутбук, вошла в электронный кабинет под логином мужа и привычно пробежала глазами по начислениям. Налог за машину, сбор за гаражный бокс в кооперативе — всё знакомо, всё как каждый год. Но ниже была строка, от которой она задержала дыхание.
Квартира. Город Сумы. Пятьдесят восемь квадратных метров. В собственности с апреля прошлого года.
Сначала Наталья решила, что это какая-то путаница. В налоговой базе всякое случалось: два года назад соседке с третьего этажа начислили налог за чужой гараж, и та потом полгода доказывала, что никакого гаража у неё в жизни не было. Наталья уже нашла номер горячей линии, но прежде всё-таки набрала Владимира.
Он не ответил. Не взял трубку и через час. Перезвонил только ближе к одиннадцати вечера.
— Наташ, что случилось? — в голосе звучала тревога. — От тебя пять пропущенных. С Валентиной Сергеевной что-то?
— С мамой всё в порядке, — сказала Наталья, глядя в экран ноутбука. — Мне пришёл налог за квартиру в Сумах. Я хотела позвонить в налоговую и уточнить, потому что это, наверное, ошибка.
На другом конце стало так тихо, что Наталья подумала: связь оборвалась.
— Никуда звонить не надо, — наконец произнёс Владимир. — Ошибки нет. Квартира моя. То есть наша. Я купил её в прошлом году.
— Купил? — Наталья даже не сразу поняла смысл сказанного. — На какие деньги, Володя?
— Ну… откладывал понемногу, — замялся он. — Хотел сделать тебе сюрприз. Думал, будем сдавать, а к пенсии появится дополнительный доход. Там жильё постоянно снимают, спрос хороший.
— Владимир, ты целый год говорил мне, что вам урезают премии, — медленно проговорила Наталья. — Ты отказал Дмитрию, когда ему не хватало на первый взнос.
— Так я потому и отказал, что почти всё уже вложил туда, — поспешно ответил он. — Наташ, связь сейчас снова пропадёт. Я приеду и всё объясню, документы покажу. Ты налог только оплати, пожалуйста, иначе пеню начислят.