Наталья всё-таки внесла платёж, но лечь в постель в ту ночь так и не смогла. До рассвета просидела на кухне, глядя в остывшую чашку, и по крупицам вытаскивала из памяти странные мелочи, которые раньше казались случайными и не стоили внимания.
Вот Владимир прошлой осенью вдруг поинтересовался, в каком классе дети начинают проходить дроби. Тогда он объяснил это просто: мол, у начальника участка сын никак не разберётся с математикой, попросили подсказать. А ещё однажды Наталья вытряхивала его дорожную сумку перед стиркой и нашла в самом углу маленькую детскую резинку для волос — яркую, с божьей коровкой. Владимир тогда только рассмеялся: подобрал, сказал, где-то в дороге, хотел выбросить и забыл.
И день её пятидесятилетия вспомнился особенно отчётливо. В марте он не приехал. Сослался на задержку смены, извинился, заказал ей букет с доставкой. Цветы были роскошные, Наталья тогда даже растрогалась: не поскупился, значит, помнит. А теперь почему-то кольнуло другое: именно в начале марта в детских садах один за другим проходят утренники.
На другой вечер она набрала мать.
— Так, значит, сюрприз? — переспросила Валентина Сергеевна таким тоном, будто уже всё поняла. — Наташа, мужчина, который двадцать восемь лет подряд на Восьмое марта приносит тебе одну и ту же мимозу, не из тех, кто внезапно покупает квартиры втайне от жены.
— Мам, ну вдруг он и правда решил подумать о старости, — слабо попыталась возразить Наталья.
— Может, и решил, — не стала спорить мать. — Только вопрос — о чьей старости. Ты лучше у своей Ирины спроси. Её Алексей тоже по командировкам мотается. Мужики там друг о друге знают больше, чем их жёны дома.
С Ириной Наталья дружила ещё со школьных времён. Они сидели за одной партой, почти одновременно вышли замуж, потом с небольшой разницей родили сыновей. Даже мужья у них были чем-то похожи: оба ещё в двухтысячных начали ездить на дальние объекты ради приличных заработков. Алексей Сомов трудился в другой фирме, на объекте под Черниговом, но домой часто выбирался через Сумы.
В субботу Ирина заглянула к Наталье с банкой домашних огурцов и с обычными разговорами — про невестку, которая опять заказала на маркетплейсе кучу ненужных вещей. Разговор тёк как всегда, и Наталья сама не заметила, как выложила подруге всё: и про налоговое уведомление, и про таинственную квартиру, и про объяснение Владимира.
— Представляешь, купил жильё и молчит, — попыталась она усмехнуться. — Я уже думаю: может, действительно решил нам на старость подушку безопасности сделать, а я зря на него нападаю.
Ирина не поддержала шутку. Она долго вертела в пальцах чайную ложку, смотрела куда угодно, только не Наталье в глаза, а потом негромко спросила:
— Наташ, а ты сама в это веришь?
— Очень хочу поверить, — честно сказала Наталья. — А у тебя есть причина думать иначе?
— Возможно, есть, — почти шёпотом ответила Ирина. — Я давно собиралась тебе сказать, только всё не понимала, как начать.
И она рассказала. Год назад Алексей возвращался после очередной командировки. Автобусный рейс из Сум перенесли почти на сутки, и он, чтобы не торчать на вокзале, поехал в торговый центр. Там, в очереди у кафе, он увидел Владимира. Тот был не один: рядом стояла молодая женщина, а возле них крутились двое детей — мальчик лет десяти и девочка помладше. Мальчишка дёргал Владимира за рукав, выпрашивал ещё мороженое и называл его папой.
Владимир заметил Алексея, отвёл в сторону и попросил никому ничего не говорить. Объяснил, что ситуация сложная, он сам во всём разберётся, а Наталью, мол, незачем раньше времени расстраивать.
— И ты целый год молчала? — Наталья смотрела на подругу так, будто видела её впервые.
— А что я должна была сделать? — растерялась Ирина. — Алексей просил не вмешиваться. Говорил: мужские дела, сами разберутся. Я думала, может, там недоразумение какое-то. Может, соседка. Может, дети вообще не его. Да и, честно, Наташ, я на твоём месте, наверное, сама бы не хотела этого знать.
— Соседка, чей сын зовёт моего мужа папой, — медленно повторила Наталья. — Ты бы не хотела знать. А я теперь знаю. И квартира, значит, покупалась вовсе не для квартирантов.
Ирина, видимо, решила, что скрывать дальше уже нечего, и добавила:
— Алексей ещё говорил, что никаких сорока пяти дней подряд у них там почти ни у кого нет. В основном график месяц через месяц. Сорок пять дней бывают разве что у начальства, и то не всегда.
Наталья тут же, будто на автомате, сложила всё в голове. Месяц он проводил на объекте, потом месяц считался дома. Из этого месяца с ней — две недели. А оставшиеся две, выходит, в Сумах. Сколько лет она лепила ему котлеты, замораживала порции, переживала, чтобы в дороге и на работе не питался чем попало. А он, получается, грел эти котлеты уже не себе одному.
В прихожей Ирина, надевая сапоги, тихо попросила:
— Ты только не наделай глупостей. Может, оно ещё как-нибудь уладится.
— Что именно уладится, Ирина? — устало спросила Наталья. — Его дети обратно исчезнут?
Дмитрию она сказала через два дня, когда он заехал за дрелью.
— Подожди, мам, — он не сразу уловил смысл. — То есть у меня, выходит, есть брат и сестра?
— Выходит, да. Мальчику примерно десять или одиннадцать. Девочка младше.
— Ну и семейка у нас, — протянул Дмитрий. — Пацану одиннадцать, а он уже дядя. София, значит, ему племянница.
Через несколько секунд до него дошло остальное.
— А мне он на первый взнос отказал, — сказал Дмитрий уже другим голосом. — Сказал, что самому бы кто помог. Я ещё переживал, думал, у отца совсем тяжело с деньгами. Марии говорил, чтобы не давила, мол, он и так здоровье в командировках оставляет.
— Здоровье он, конечно, оставляет, — горько ответила Наталья. — Попробуй поживи на две семьи.
— Я ему сейчас наберу, — Дмитрий уже вытащил телефон.
— Не надо, — остановила его мать. — Пусть вернётся. Я хочу поговорить с ним лично. Не по телефону, где связь у него пропадает именно тогда, когда вопрос становится неудобным.
На работе у Натальи была юрист — Ольга Викторовна. Спокойная, немногословная женщина, которая за двадцать лет в управляющей компании выслушала столько семейных драм, что удивить её было почти невозможно.
— Если квартира приобретена в браке на заработанные мужем деньги, она считается общей, — объяснила она, внимательно выслушав Наталью. — Неважно, на кого оформлены документы. Половина — ваша. А полтавская квартира, которую вы получили по наследству, разделу при разводе не подлежит.
Наталья поблагодарила её и вернулась к своему столу. Слово «развод» она до этого момента ещё ни разу не произносила вслух, даже про себя.