Едва завидев Марка, мальчишка нарочито сплюнул в пыль — будто взрослый мужик, — и упрямо отвернулся. Но выглядел он таким несчастным, что у Марка внутри что-то болезненно дрогнуло: то ли жалость к чужому ребенку, то ли свежая боль за собственного сына.
У его Даниила был отец, было кому за него вступиться. А у Максима — никого, кроме матери. Елена тянула мальца одна.
Марк подошел, опустился рядом на завалинку и негромко произнес:
— Не зыркай волчонком. Сам понимаешь, что виноват?
Максим молчал, только плечи его едва заметно дернулись.
— Понимаешь, — ответил за него Марк. — А раз понимаешь, значит, и отвечать придется.
Они посидели так в тяжелой тишине. И чем дольше молчал мальчишка, тем сильнее Марка накрывало жалостью.
— Слушай меня, Максим. Моих сыновей больше не трогай. Их не учили кулаками размахивать. Но если еще раз полезешь в драку, я сам тебя ремнем отхожу. Ясно?
Мальчишка, не поднимая головы, коротко кивнул. Марк легко хлопнул его по плечу и поднялся. Уходя, он заметил, как из-за занавески на него смотрит Елена, мать Максима. Но домой Марк так и не свернул. Ноги сами понесли его к лесу, а вместе с лесной тишиной накатили давние воспоминания.
Тогда им всем было почти по восемнадцать — ему, Елене и Надежде. Школа осталась позади. Выпускной устроили в клубе, сразу для двух сельских школ: ихней и ребят из Канева. Вручили аттестаты, наговорили теплых слов, накрыли столы с лимонадом и пирожными, а потом закрутились танцы под старые пластинки.
Все пришли нарядные, праздничные, будто повзрослевшие за один вечер. Но Надежда для Марка затмила всех. Белое платье с кружевами, босоножки на тонких каблучках, тяжелая коса почти до пояса. Щеки горят румянцем, глаза сияют — первая ученица, красавица.
В тот вечер Марк решился: подойдет и скажет, что любит ее еще с пятого класса. Скажет, пока не забрали на службу, пока не стало поздно.
Только ничего у него не вышло. Оказалось, сын школьного директора Андрей давно уже положил на Надежду глаз. Весь вечер он держался возле нее, не отпускал ни на шаг. А она смеялась рядом с ним, сияла, кружилась в вальсах так легко, будто только этого и ждала. Марк же так танцевать отродясь не умел.
Стоял он в стороне, глотал обиду, пока к нему не подошла Елена. Взяла за руку, потянула танцевать. Он выдернул ладонь и вышел на улицу. Елена пошла следом. Так они и пробродили до самого рассвета: спускались к речке, сидели на берегу, слушали воду. Девчонка льнула к нему, искала тепла, а он был будто каменный. В голове у него жила только Надежда.
А осенью, почти перед самой службой, по селу пронеслась новость: Надежда выходит замуж за Андрея Синицына. Марк тогда плакал по-настоящему, горько и без стыда. На проводы она даже не пришла, хотя стол накрыли большой и звали всех. И всё вышло так, что в тот вечер рядом с ним оказалась Елена.