— Анна… Тут такое дело… Полина сказала… — голос Натальи Михайловны дрогнул, она будто с трудом проглотила ком в горле. — Сказала, что Андрей её ударил. Синяк показала. На руке.
Анна застыла, всё ещё сжимая телефон.
Через какое-то время она уже сидела у Натальи Михайловны на кухне. Перед ней стояла чашка чая, но вкуса она не различала совсем. Анна смотрела, как Полина спокойно доедает творожок и, почти не поднимая глаз, листает что-то в телефоне. Синяк действительно был. Небольшое тёмное пятно на предплечье. Откуда он взялся — непонятно. Андрей в это время был на работе. Вообще, в те часы, когда Полина находилась дома, он почти всегда работал. Наедине они не оставались никогда.
Поначалу Анна списывала своё состояние на обычную усталость. Потом вдруг осознала: она давно живёт так, словно каждую минуту ждёт удара. У матерей тревога не уходит в отпуск и не выключается на ночь. Даже если ребёнок мирно спит за стеной, внутри всё равно что-то сторожит темноту.
Полине исполнилось тринадцать. И прежнего «мы» у них с Анной уже не существовало. Была Полина — отдельно, со своими паролями, спрятанными чатами, закрытой дверью и таким взглядом, после которого Анне хотелось заранее оправдываться, хотя она ещё не понимала, в чём именно виновата.
А ведь когда-то дочь была совсем другой. Анна помнила шестилетнюю Полину, которая влетала в комнату с вопросами о динозаврах, и они до глубокой ночи вместе искали в интернете, чем брахиозавр отличается от диплодока. Теперь Полина искала всё сама. И, судя по её лицу, находила не только динозавров.
Сергей, бывший муж Анны, относился к тому типу мужчин, под семейными фотографиями которых знакомые пишут: «Вот это настоящая пара». Двенадцать лет брака, дочь, дача у его матери, ежегодный отпуск в Одессе. На вид — крепкая, спокойная жизнь. Только некоторые красивые семейные картинки со временем покрываются тонкими трещинами. У Сергея такая трещина однажды пошла прямо через всё.
Он сказал об этом на кухне, в обычный четверг, где-то между тарелкой супа и чаем:
— Ань, мне кажется, я больше тебя не люблю.
Произнесено это было так ровно, что Анна сначала решила: речь о чём-то бытовом. О работе. О раковине, которую она снова не успела отмыть. О какой-нибудь мелочи. И лишь спустя несколько секунд смысл фразы дошёл до неё целиком.
Была ли у него другая женщина? В его разговорах тогда иногда проскальзывала коллега, но Сергей не ушёл «налево». Он сначала пошёл к психологу, потом поговорил с Анной, а затем они оказались у нотариуса. Он сказал: лучше расстаться сейчас, чем через пять лет сидеть за одним столом и тихо ненавидеть друг друга. Тогда Анна слышала в этих словах только эгоизм. Позже, через годы, она признала в них взрослость. Истина, наверное, находилась где-то между. А рядом в тот вечер сидела маленькая девочка, смотрела мультфильмы и не подозревала, что её привычный мир только что разрезали по живому.
Сергей из жизни дочери не исчез. Алименты платил — это был плюс. На каникулы Полину часто забирала его мать, Наталья Михайловна, — ещё один плюс. Она звонила по средам, привозила баночки вишнёвого варенья, помогала, когда Анне нужно было закрывать больничные или срочно решать рабочие вопросы. Получилась странная, но вполне рабочая система: семья после развода, в которой никто ни с кем не воюет.
А потом в жизни Анны появился Андрей.
Он вошёл в её будни примерно так, как приходят мастера по электрике: внезапно, с ящиком инструментов и ранним субботним утром. В подъезде что-то коротило, и Андрей чинил всё подряд — от щитка до двери, которая годами жалобно скрипела. Он был спокойным, сдержанным, не из тех, кто красиво обещает. Скорее из тех, кто просто делает: поднимется в семь утра, отвезёт в поликлинику, без лишних слов поставит рядом чашку чая, когда Анна сидит над отчётами с мигренью.
Бурного романа у них не случилось, да Анне он и не был нужен. После брака с Сергеем страсть казалась чем-то вроде второго десерта: приятно, но вполне можно обойтись. Ей хотелось покоя. А Андрей был именно таким покоем — тихим домом, где не искрят розетки и не скрипит входная дверь.
Поженились они через год.