— Скажите, а с какой стати вы в этом году ни разу не позвали нас к себе на дачу? — спросила свекровь таким ровным, невинным голосом, будто у нее за спиной в эту секунду не шуршали пустые пластиковые судочки, заранее подготовленные для масштабного вывоза моей элитной черной смородины.
Наверное, примерно с такой же деликатностью древние захватчики когда-то подходили к городским воротам и искренне удивлялись, почему им еще не вынесли ключи на красивой подушечке. Я застыла у кухонной мойки буквально на пару секунд. Этот сухой шелест тары, настроенной на бесплатный урожай, я уже научилась узнавать безошибочно. По гулкому отзвуку было понятно: Тамара Сергеевна разговаривала со мной на громкой связи, причем рядом явно сидела благодарная аудитория.
Иными словами, вопрос был вовсе не случайным и уж точно не простодушным. Передо мной разворачивалась заранее подготовленная семейная ловушка. По замыслу этого блестящего стратега, я должна была смутиться из-за посторонних ушей, растеряться и сама распахнуть ворота нашей загородной крепости.
По документам участок в пригороде Полтавы принадлежал нам с Дмитрием. Но если говорить честно, то появился он не из воздуха: в него были вложены мои бесконечные выходные, его умелые руки и наше общее, почти героическое терпение. За годы брака я вывела для себя простое правило: родственные отношения остаются нормальными только до тех пор, пока близкие не начинают воспринимать твой труд как бездонный источник бесплатных благ.
Паниковать я не стала. Не стала и оправдываться заранее. Просто посмотрела на свое отражение в чистом кухонном стекле и спокойно улыбнулась.
Тем более что опыт у меня уже имелся. В прошлом августе эта же родня устроила на нашей тихой даче налет, который по разрушительности мог поспорить разве что с нашествием саранчи. Началось все внезапно: к нашему деревянному забору без звонка, предупреждения и хотя бы формального вопроса подъехал старенький минивэн золовки Виктории.
Двери распахнулись — и из машины, как из циркового реквизита, один за другим начали высыпаться люди. Казалось, им там просто не было конца. На ухоженный участок без малейшего смущения высадились Тамара Сергеевна, сама Виктория, ее вечно кислый и всем недовольный муж, двое их неугомонных и совершенно не приученных к слову «нельзя» детей, а также какая-то пожилая троюродная тетка, которую до того дня я видела, кажется, всего один раз в жизни.
Разумеется, явились они почти с пустыми руками. Единственным вкладом в общее застолье оказался дешевый пакет древесного угля, который Виктория несла перед собой с таким торжественным видом, словно доставила на дачу не уголь, а олимпийский факел. Все остальное, видимо, должно было чудесным образом возникнуть само: мясо для шашлыка, свежие овощи, сырная нарезка, напитки и нормальное вино. По их внутренней логике, наш холодильник на даче обязан был плодиться продуктами от одной только загородной влажности.
И вот стоило этой шумной процессии переступить границу участка, как я сразу поняла: спокойному дню пришел конец, а впереди нас ждет настоящий семейный разгром.
