С первых же минут стало ясно: гости приехали не отдыхать, а испытывать нашу дачу на прочность.
Два племянника, которым слово «нельзя», похоже, в жизни ни разу не объясняли, за какие-то полчаса расправились с моей клумбой гортензий так, будто по ней прошла тяжелая техника. Еще утром там стояли аккуратные кусты с редкими цветами, а к обеду от этой красоты осталась вытоптанная земля, жалкие стебли и ощущение, что участок пережил военные учения.
Позже соседка, которая профессионально занимается цветами, подсказала мне, как можно попытаться вернуть гортензии к жизни. Она сказала, что эти капризные растения терпеть не могут жесткую колодезную воду: от нее кусты быстро слабеют и перестают нормально цвести. Чтобы они снова выпускали крупные пышные шапки, раз в две недели нужно поливать их подкисленной водой — на ведро отстоянной воды добавлять чайную ложку лимонной кислоты. А землю у корней обязательно прикрывать хвойным опадом из леса, чтобы сохранить нужную кислотность почвы. Этот совет потом и правда спас мои несчастные кусты, но после того семейного нашествия мы с Дмитрием еще двое суток собирали по траве грязные одноразовые вилки и прочий мусор.
Отдельным пунктом программы стала сломанная деревянная лавка. Ее пришлось чинить Дмитрию, потому что муж Виктории, как он сам невинно выразился, «всего лишь присел на минутку передохнуть». Видимо, минута оказалась настолько тяжелой, что лавка не выдержала.
Сама Виктория со своим супругом тем временем без малейшего разрешения заняла нашу новую баню. Не на час, не «быстро попариться», а почти на четыре часа. После них там осталось такое болото, словно внутри отмывали стадо бегемотов после забега по болоту. Мой дорогой скраб они вычистили до дна, на камни вылили едва ли не половину запасов эфирных масел, а полотенца бросили мокрыми комками прямо на пол.
Пока одни уничтожали баню, Тамара Сергеевна занялась огородом. Она ходила между грядками с выражением человека, который не ворует, а проводит важную сельскохозяйственную миссию. Особенно досталось нашей сортовой смородине. Три куста она обобрала с такой методичностью, что к вечеру они стояли голые, обиженные и какие-то униженные, напоминая ощипанных куриц после базарного дня.
Но вершиной того визита стал, конечно, их отъезд. Казалось бы, люди должны были поблагодарить, попрощаться и уехать. Но нет. Виктория, недовольно кривя губы, сообщила, что огурцы в теплице у нас, между прочим, мелковаты. И при этом спокойно укладывала уже третью трехлитровую банку солений в свой безразмерный пакет, который, судя по всему, мог вместить половину нашего погреба.
Когда вся эта шумная компания наконец начала загружаться обратно в машину, Тамара Сергеевна еще раз окинула взглядом участок. Посмотрела на дом, на грядки, на баню, на клумбы — и громко, так, чтобы я точно не пропустила ни слова, произнесла:
— Ну, домик у нашей Алины, конечно, простенький. Без особой красоты и архитектурных фантазий. Но чтобы бесплатно на выходных посидеть, воздухом подышать — вполне сойдет.
После этого они уехали. С собой они увезли пакеты моей свежей зелени, ведра отборной смородины, банки с моими огурцами и, кажется, последние остатки моего человеческого терпения.
— Юлия, ты чего молчишь так долго? — голос свекрови резко вернул меня из этих воспоминаний обратно к телефонному разговору. — Мы тут уже все собрались. Уголь купили, решетку для мяса взяли. Детям сейчас очень полезен свежий воздух, да и баню твою давно пора нормально протопить. Так что завтра утром пораньше выезжаем к вам. Постельного белья на всех хватит или нам лучше свое прихватить?
То есть в этой ситуации моим мнением даже не собирались интересоваться.