Точного адреса я не знаю — ни дома, ни квартиры. Но я её люблю, мам. Передай ей именно так, хорошо?»
На перроне царила обычная вокзальная суматоха: люди с букетами и сумками нетерпеливо поглядывали в сторону состава, прибывшего из Харькова. Валентина Сергеевна, нарядившаяся в новое пёстрое платье и удобные босоножки на маленьком каблуке, всматривалась в окна вагонов и не могла унять дрожь в груди. Ещё мгновение — и она увидит сына.
Денис легко спрыгнул на платформу. Высокий, загорелый, плечистый — за эти полтора года он так возмужал, что мать на секунду даже растерялась. Они крепко обнялись. Денис прижал её к себе, улыбнулся и сказал, что она стала выглядеть ещё моложе. Но почти сразу, не выдержав, спросил о Кире: звонила ли мать, знает ли та о его приезде, ждёт ли его?
— Ждёт, сынок, — с трудом сдерживая слёзы, ответила Валентина Сергеевна. — Очень ждёт.
От радости Денис будто помолодел на глазах, едва не подпрыгнул прямо на перроне.
— Тогда сейчас занесу вещи, переоденусь — и к ней. Я пытался дозвониться из Харькова: мобильный молчит, а на домашнем её мать трубку взяла, только разговаривать со мной не стала.
Валентина Сергеевна знала: Кира нарочно не отвечала, хотела встретить его по-особенному. И сюрприз действительно получился.
Когда они вошли в квартиру, Кира стояла в прихожей. На руках у неё была девятимесячная малышка. Денис остановился как вкопанный, сумка выскользнула из пальцев и глухо упала на пол.
— Вот, сынок, — с гордостью и нежностью сказала Валентина Сергеевна. — Это твоя доченька, Полина. Мы с Кирой вместе её растили.
У Дениса по щекам покатились слёзы.
И в тот миг всё стало на свои места. Дом наполнился таким счастьем, какого Валентина Сергеевна давно не знала. На прежние дальние заработки Денис больше не уехал. Денег он успел отложить неплохо, а вскоре устроился в своё же училище — его приняли заведующим производственной практикой. Постепенно всё в их семье наладилось. Полина росла крепкой, весёлой девочкой, на радость и маме, и папе. А в сентябре Денис и Кира сыграли свадьбу.
Со временем помирились и с матерью Киры. Та пришла вместе со своим новым мужем, смотрела виновато, хотя слов извинения так и не произнесла. Зато заявила, что если бы не её «решение», Кира до сих пор мучилась бы одна с ребёнком. Смысла в этих словах, конечно, не было никакого, но спорить никто не стал. Пусть уж её совесть сама разбирается.
А Валентина Сергеевна была по-настоящему счастлива. Рядом — повзрослевший сын, добрая невестка и любимая внучка. Разве можно желать большего? Правда, вскоре молодые вложились в жильё и перебрались в свою квартиру, совсем неподалёку. Но бабушка Валя всё равно оставалась у них самой желанной гостьей и первой помощницей.