— Я ни секунды не сомневалась, Игорёша, что однажды мой внутренний ресурс проявится во всей полноте, — торжественно объявила она, будто давала интервью деловому журналу. — Просто рядом должен был появиться человек, который почувствует мои вибрации и поверит в моё предназначение. Сергей Дмитриевич с первого взгляда понял: наша дача — это не просто участок, а настоящее пространство силы.
Ольга, державшаяся у плиты возле закипающего чайника, про себя усмехнулась. Пространство силы — это, конечно, громко сказано про перекошенный забор, заросшую тропинку и колодец, который давно требовал чистки. Теперь там, судя по всему, вырастет «элитная зона отдыха» с парилкой и лежаками. Но портить Татьяне минуту славы Ольга не стала. Гораздо сильнее её тревожило другое: на лице Игоря уже расползалось то самое выражение внезапной щедрости, после которого семейный бюджет обычно начинал жалобно скрипеть.
— Сергей Дмитриевич, благодарю вас за котлеты… то есть за это соглашение, — Игорь вскочил, торопливо вытер ладонь о брюки и пожал руку инвестору. — Вы прямо вернули мне веру в то, что справедливость всё-таки существует.
Когда дорогой гость вместе с сияющей от собственной значимости Татьяной наконец удалились, квартира будто выдохнула. Наступила такая тишина, что слышно было, как в чайнике остывает вода. Девочки, Виктория и Полина, уже успевшие уловить слово «миллионы», осторожно выглянули из своей комнаты и застыли в коридоре, стараясь не шуршать тапками.
Игорь подошёл к столу, взял одну из пачек, подержал на ладони, словно проверяя её вес, и с долгим, почти философским вздохом произнёс:
— Ну что, Оля… Похоже, теперь мы заживём по-человечески. Я тут, знаешь, подумал… Татьяне ведь на квартиру в центре всё равно суммы не хватает. Там же ремонт нужен особенный, дизайнерский. Стены какие-то переносить, воздух должен свободно ходить, энергетика циркулировать. Может, от нашей части половину ей отдадим? Нам-то зачем столько? У нас ведь всё есть: телевизор показывает, холодильник не пустой, девчонки в обуви ходят.
Полина за дверью так энергично всплеснула руками, что получилось одновременно громко и беззвучно. Виктория же раскрыла глаза до невероятного размера, будто отец только что предложил обменять их обеих на мешок цемента.
Ольга спокойно выключила конфорку, повернулась к мужу и улыбнулась ему ласково, с той особой нежностью, с какой улыбаются пациенту, который в бреду просит выписать его на Северный полюс.
— Игорёша. Дорогой мой человек. Ты фильм «Любовь и голуби» помнишь? Там Василий тоже сначала считал, что курортные приключения — это почти духовная практика. А потом суп с котами хлебал. Так вот, если ты сейчас хотя бы одну гривну из этой пачки попытаешься направить на Татьянин дизайнерский ремонт, я тебе до конца жизни буду заваривать только чай из крапивы. Без сахара. Для просветления.
— Оля, ну нельзя же быть такой каменной! — Игорь попытался нахмуриться и придать себе вид главы семьи. — Это ведь свободные деньги! Они неожиданно появились!
— Свободных денег не существует, Игорь. Есть только расходы, которые мы ещё не успели обследовать, — Ольга подошла к столу и твёрдо накрыла пачку своей ладонью. — Садись, добрый самаритянин. Сейчас будем распределять твои «неожиданные» миллионы не по законам Татьяниной кармы, а по законам нормальной человеческой арифметики.
Разговор растянулся почти до ночи. Ольга достала из кухонного ящика толстую тетрадь в клетку, где обычно записывала коммуналку, покупки и всё то, что Игорь называл «женской бухгалтерской магией». Теперь на чистой странице она начала аккуратным мелким почерком фиксировать пункты их новой финансовой действительности.
— Первое, — отчётливо произнесла Ольга, выводя цифры. — Виктории нужен приличный ноутбук для учёбы. Её старый аппарат шумит, как трактор на весеннем поле, и думает дольше, чем ты над своими чертежами после ужина. Второе: Полине оплачиваем не какие-нибудь случайные курсы веб-дизайна на три вечера, а полноценную годовую программу с практикой. Это, Игорь, называется вложение в будущее. В отличие от Татьяниных свечей из воска диких пчёл и семинаров по раскрытию третьего глаза.
— Ладно, ладно, — вздыхал Игорь, с тоской наблюдая, как в его воображении испаряется благотворительный фонд помощи сестре. — А мне хоть на зимние шины что-нибудь останется? У наших протектор уже такой гладкий, что соседское колено и то рельефнее.
— Останется тебе и на шины, и на тот шуруповёрт, перед которым ты три года стоишь в магазине с видом сироты у витрины булочной, — Ольга смягчилась и потрепала мужа по заметно редеющей макушке. — Но самый важный пункт, Игорь Павлович, идёт под номером три. Мы полностью закрываем кредит за машину. Завтра же утром. Чтобы банк больше не вытягивал из нас проценты, на которые уже можно было бы купить маленький остров где-нибудь в Карибском море.
Игорь начал мысленно складывать и вычитать. Постепенно до него дошло: та огромная сумма, которая ещё час назад казалась бесконечным кладом, после Ольгиных расчётов превращалась в понятный, ровный остаток. Его как раз хватало на то, чтобы положить часть на сберегательный счёт — на всякий случай, на болезни, поломки, непредвиденные беды и прочие сюрпризы, которые жизнь любит подбрасывать без предупреждения.
— Слушай, Оль… — тихо сказал он, глядя на исписанный лист. — А ты ведь права. Если бы не эти долги, мы бы давно дышали свободнее. Это я, выходит, всё время где-то в облаках болтался.
— Ты в облаках болтался потому, что у тебя тыл крепкий, — Ольга закрыла тетрадь и устало потянулась. — Всё, загородный инвестор, марш спать. Завтра у нас исторический день — день освобождения от кредитного рабства.
К обеду следующего дня все необходимые операции были завершены. Ольга и Игорь вышли из здания банка и на секунду остановились, щурясь от яркого майского солнца. В кармане у Игоря лежала справка о полном погашении кредита, и он нёс её с таким благоговением, словно это был не банковский документ, а грамота о личной независимости. Ему казалось, будто с плеч сняли тяжёлую чугунную батарею, которую он таскал за собой несколько лет.
— Ну что, Игорь, отметим? — Ольга лукаво посмотрела на мужа. — Зайдём в кондитерскую? Возьмём тот огромный торт с безе, который Полина обожает. И черешни купим. Цены, конечно, кусаются так, будто ягоды лично охраняет министр финансов, но сегодня мы имеем право побыть королевами.
— Гуляем, Олечка! — Игорь с удовольствием расправил плечи. — Плачу я. Со своей законной карты, очищенной от долгов и банковских проклятий!
Потом они сидели на лавочке в парке и ели спелую, тёмную, сладкую черешню из бумажного пакета. По дорожкам проносились самокаты, на газонах свежо зеленела молодая трава, где-то рядом смеялись дети. Конец мая вдруг стал похож именно на то, чем и должен быть конец мая: на преддверие тёплого, ленивого, почти беззаботного лета.
И тут в кармане у Игоря запел телефон. Он достал его, взглянул на экран и замер с черешней в пальцах.
На дисплее светилось: «Татьяна».
Игорь испуганно покосился на жену. Ольга только спокойно кивнула:
— Бери. Интересно же, как там у нас циркуляция энергии в центре города.
Игорь нажал кнопку и осторожно приложил телефон к уху.
— Алло, Танюш? Да, мы в парке…
— Игорёша! — голос сестры в динамике прозвучал неожиданно бодро и даже деловито. Ни рыданий, ни обвинений, ни драматических пауз. — Я просто хотела предупредить: мы с Сергеем Дмитриевичем уезжаем на две недели в Одессу. Он там запускает новое направление, и ему срочно понадобился креативный директор по уюту. Я решила, что это мой шанс. Квартиру пока сдала, так что не волнуйтесь и не теряйте меня. Деньги на ремонт мне уже не нужны, Сергей Дмитриевич всё берёт на себя. Вы-то как? Кредит закрыли?
Игорь от неожиданности едва не поперхнулся черешневой косточкой.
— Закрыли, Таня… Только что из банка вышли.
— Вот и чудесно! Очень за вас рада. Ладно, мне пора, уже посадка на поезд, Сергей Дмитриевич не любит ждать. Ольге привет! Пусть ваши вибрации всегда держатся на высокой частоте!
В трубке тут же раздались короткие гудки.
Игорь медленно опустил руку с телефоном и посмотрел на Ольгу так, будто пытался понять, всё ли это произошло на самом деле.
— Уехала, — тихо сообщил он. — В Одессу. Креативным директором по уюту.
Ольга выбрала из пакета самую крупную, почти чёрную ягоду, отправила её в рот и довольно зажмурилась.
— Ну и прекрасно, — сказала она, глядя на пушистые облака, неторопливо плывущие по синему майскому небу. — Каждому своё, как говорится. Татьяне — Одесса и вибрации, Сергею Дмитриевичу — пространство силы под баню, а нам с тобой, Игорёша, — тишина, покой и чистая совесть без долгов. И самое приятное: забор на даче нам теперь чинить не придётся. Наконец-то отдохнём как нормальные люди.
Игорь улыбнулся, обнял жену за плечи и подхватил пакет с черешней, направляясь к выходу из парка. Жизнь, несмотря на все свои бытовые кувырки, родственные кульбиты и внезапные повороты, явно начинала выравниваться — возвращалась в привычное, тёплое, уютное и удивительно спокойное русло.