— Ну что, Кира, в этом году-то вы нас обрадуете? — Светлана Николаевна почти вплотную придвинулась к экрану, так что Кира различала только кончик её носа да край очковой оправы.
— Мам, отодвинься немного, тебя же совсем не видно, — отозвался с дивана Дмитрий.
— Я не с тобой разговариваю, а с Кирой, — отрезала свекровь и махнула рукой, будто отгоняла назойливую муху.
Подобные воскресные видеозвонки давно стали чем-то вроде обязательного ритуала. Сначала обсуждалось давление, потом цены в «АТБ», затем соседка, у которой ремонт, кажется, не заканчивался никогда. И обязательно, ближе к финалу, всплывала тема внуков. Шесть лет Кира была замужем за Дмитрием, и все эти шесть лет Светлана Николаевна возвращалась к одному и тому же вопросу. Только тон менялся: сперва шутливый, потом осторожно-намекающий, а в последние месяцы — уже обиженный, словно Кира взяла у неё что-то ценное и упрямо не желала возвращать.
— Светлана Николаевна, мы ведь уже говорили об этом, — произнесла Кира устало.
— Говорили, да только что с того? — свекровь и не думала отступать. — Время идёт, Кирочка. Ты уже не девочка. Потом поздно станет, оглянуться не успеешь.
Вообще-то Кира собиралась, как обычно, промолчать. Она много лет так и делала. Ещё перед свадьбой Дмитрий попросил её не спорить с матерью: мол, характер у неё непростой, зато отходчивая. Кира не спорила. Терпела, переводила разговор, улыбалась, делала вид, что не услышала. Но в эту пятницу она закрывала квартальный отчёт, а утром ещё и стиральная машинка перестала работать. И когда свекровь в очередной раз выдала своё привычное «потом поздно будет», у Киры внутри что-то щёлкнуло.
— Светлана Николаевна, мне тридцать восемь, а вашему сыну сорок пять, — спокойно, почти без интонации сказала она. — Так кто из нас двоих тут больше рискует не успеть?
Дмитрий на диване замер с недожёванным яблоком.
На экране свекровь неожиданно притихла. Не вспыхнула, не начала возмущаться, не обиделась демонстративно. Она выглядела растерянной. Поправила очки, почему-то обернулась через плечо, словно в её пустой квартире кто-то мог стоять за спиной и слушать.
— Ладно, мне пора. У меня там каша, — наконец пробормотала она и отключила звонок.
— Какая ещё каша в семь вечера? — недоумённо спросил Дмитрий.
— Ты правда у меня это спрашиваешь? — Кира положила телефон на стол. — Это твоя мама. Вот ты и выясняй.
— Зачем ты с ней так? — Дмитрий приподнялся на диване и посмотрел на жену с упрёком. — Она ведь просто переживает.
— Дмитрий, она переживает уже шесть лет. И почему-то все шесть лет звонит со своими переживаниями именно мне, — Кира почувствовала, как раздражение снова поднимается к горлу. — А ты в это время лежишь рядом и притворяешься, будто тебя это вообще не касается. Ты хоть раз сказал ей прямо, что это наше личное дело?
— Говорил.
— Когда?
— Ну… кажется, в прошлом году, — Дмитрий запнулся. — То ли на Восьмое марта, то ли на её день рождения. Я сказал, чтобы она не волновалась.
— Это совсем не то же самое, — выдохнула Кира.
Дмитрий обиделся, поднялся и ушёл на кухню, где тут же начал слишком громко переставлять чашки и тарелки. А Кира осталась в комнате и всё думала не о его обиде, а о реакции Светланы Николаевны. Она-то ждала скандала, жалоб, укоров, звонков сыну с обвинениями. Но свекровь не разозлилась. Она словно растерялась, как ученица у доски, которой достался билет с невыученной темой.
— Слушай, может, у неё и правда что-то случилось? — Ольга, коллега из их отдела, задумчиво мешала кофе в пластиковом стаканчике и внимательно слушала Кирин рассказ.
— Да нет, со здоровьем у неё всё нормально, — Кира пожала плечами. — В свои семьдесят три она по поликлинике носится бодрее, чем я по офису.
— Тогда дело в соседках, — уверенно заключила Ольга. — Вот увидишь. Моя свекровь до сих пор живёт в подъезде как на передовой. Кто что купил, кто куда ездил, у кого дети, у кого внуки. Там целая разведывательная служба.
— Не уверена, — Кира задумалась. — Светлана Николаевна вроде особо ни с кем не общается.
— Это она тебе так рассказывает, — усмехнулась Ольга. — Съезди сама и посмотри.
Повод появился без всяких усилий. Ещё месяц назад Дмитрий заказал матери через маркетплейс новый электрический чайник: старый у неё начал подтекать снизу. Посылку забрали, но коробка так и осталась стоять у них в прихожей, постепенно превращаясь в часть интерьера.
— Я в субботу сама к ней заеду и отвезу, — сказала Кира мужу.
— Сама? — Дмитрий удивлённо поднял брови. — После того разговора?
— А что такого? Заодно и помиримся.
— Может, лучше я отвезу? — предложил он не слишком уверенно.
— Ты уже месяц «отвозишь», — напомнила Кира. — Ещё столько же коробка простоит у двери, и твоя мама начнёт греть воду в кастрюле.
Светлана Николаевна жила на окраине, в старой пятиэтажке, в той самой двухкомнатной квартире, где когда-то вырос Дмитрий. Двор был тихий, с детской площадкой, облупившимися качелями и неизменной лавочкой у подъезда. На этой лавочке, сколько Кира себя помнила, всегда кто-нибудь сидел.
В тот день там устроились трое. Кира знала их в лицо: полная Марина из второго подъезда, сухонькая и подвижная Ирина, которая в любую погоду повязывала яркие платки, и Наталья Юрьевна — самая пожилая, с палочкой, но с таким голосом, будто она всю жизнь работала завучем. Кира поздоровалась. Женщины дружно кивнули, и она подошла к двери.
Домофон, как водится, не работал. Кира полезла в сумку за ключом, который свекровь когда-то дала ей «на всякий случай». Ключ куда-то провалился под подкладку, и пока Кира пыталась его нащупать, разговор на лавочке продолжился так свободно, будто её рядом не было.
— Мой Виктор снова звонил, — рассказывала Марина. — Говорит, Варвара в садике стих рассказала лучше всех. Воспитательница её даже отдельно похвалила.
— А мой Илья в первый класс пошёл, — тут же подхватила Ирина. — Такой серьёзный, с портфелем, прямо взрослый мужчина. Я фотографию Светлане заносила, пусть полюбуется.
— А мой правнук вчера первые шаги сделал, — важно добавила Наталья Юрьевна. — Внучка видео прислала. Потом покажу вам.
— А у Светланы всё никак, — вздохнула Марина. — Сын шестой год женат, а новостей никаких.
— Может, не выходит у них, — предположила Ирина.
— Да что там может не выходить, — жёстко сказала Наталья Юрьевна. — Сейчас всё лечат. Просто невестка у неё, похоже, карьеристка. Работа, офис, свои дела. Нынешним детям дети не нужны, им бы только для себя пожить.
Кира наконец нащупала ключ, но почему-то не сразу вставила его в замок. В эту секунду дверь подъезда распахнулась сама, и на пороге появилась Светлана Николаевна с мусорным пакетом в руке.
— Кира? — удивилась она. — Почему ты не позвонила?
— Чайник вам привезла, — Кира показала коробку.
Свекровь молча кивнула, отнесла пакет к контейнерам, а возвращаясь, задержалась возле лавочки.
— Здравствуйте, девочки.
— Здравствуй, Света, — расплылась в улыбке Марина. — Мы тут как раз про внуков говорим. Ты фотографию Ильи посмотрела?
— Посмотрела. Хороший мальчик, красивый, — сдержанно ответила Светлана Николаевна.
— А у тебя как дела? — участливо поинтересовалась Ирина. — Ничего нового?
— У меня всё хорошо, — сказала Светлана Николаевна и вдруг как-то слишком прямо выпрямила спину. — Дмитрий работает, у них всё нормально. Вот невестка чайник привезла.
— Ну, чайник — тоже дело, — снисходительно заметила Наталья Юрьевна. — Не всем же правнуков дожидаться.
Кира заметила, как у свекрови дрогнула улыбка. Та сухо попрощалась и быстро направилась к подъезду. В лифте Светлана Николаевна не сказала ни слова, в квартире тоже молчала, и только на кухне, когда Кира поставила коробку на стол и начала распаковывать новый чайник, свекровь наконец нарушила тишину.