Наталья посмотрела на него внимательно, будто удивилась самому вопросу.
— Серёж, попробуй выбрать, какой палец тебе дороже: большой или указательный. Разве можно? Они же на одной руке. Вот и дети у меня так же. Понимаешь?
Сергей несколько секунд молчал, переваривая её слова. Потом медленно кивнул:
— Теперь понимаю.
И больше к этой теме он не возвращался.
Прошло несколько лет.
Илья уже ходил во второй класс, Полина — в детский сад. Наталья устроилась работать в сельскую администрацию: бумаги, справки, пенсии, пособия — всё проходило через её руки. Как-то раз, в обед, к ней заглянула соседка, тётя Лидия. Постояла у двери, помялась и сказала:
— Наташ, ты слышала, что люди теперь про тебя говорят?
Наталья устало прикрыла глаза.
— Опять что-то придумали?
— Нет, теперь не злое. Говорят, повезло Илье. Другая бы, как своя дочка родилась, отвезла бы мальчишку обратно. А ты…
— А я что? — тихо спросила Наталья.
Тётя Лидия посмотрела на неё уже без привычной деревенской резкости.
— А ты мать. Самая настоящая.
Наталья не стала отвечать. Только вечером, когда в доме наконец стихли детские голоса и оба ребёнка уснули, она вышла на крыльцо. Долго стояла в темноте, подняв лицо к звёздам.
Сергей вышел следом, набросил ей на плечи куртку.
— Простынешь ведь.
— Серёж, — негромко произнесла она, не оборачиваясь. — Знаешь, о чём я сейчас думаю?
— О чём?
— О том, что счастье не всегда в том, чтобы родить ребёнка. Счастье — это когда в сердце есть место для любви. И когда рядом есть тот, кому эту любовь можно отдать.
Сергей молча притянул её к себе.
Так они и стояли под ночным небом — уже не совсем молодые, уставшие от забот, но по-настоящему богатые люди. Потому что у них было двое детей и одно большое счастье на двоих.
Теперь Илье пятнадцать. Вырос высокий, крепкий, широкоплечий — очень похож на Сергея. Ходит в спортивную секцию и всерьёз говорит, что станет инженером. Полине одиннадцать. Она постоянно рисует, сочиняет стихи в тетрадках и уверяет всех, что обязательно будет художницей.
Когда Илья возвращается из школы, Наталья по-прежнему встречает его у двери и целует в макушку. Он смущённо морщится — всё-таки уже почти взрослый, — но не отстраняется. А если уверен, что никто не смотрит, тихонько улыбается.
Недавно в школе им задали сочинение по литературе на свободную тему. Илья выбрал: «Моя семья». Написал он о маме. О том дне, когда она пришла в детский дом и присела перед ним на корточки, чтобы смотреть не сверху вниз, а прямо в глаза. О том, как ночевала на полу возле его кровати. О том, как однажды сказала, что он её сын, и потом ни разу не отступила от этих слов.
Учительница прочитала его работу всему классу. Когда она закончила, никто не шевелился и не смеялся — в кабинете стояла такая тишина, что было слышно, как за окном шелестит ветер.
Тогда Илья поднял голову и сказал:
— Вот такая у меня мама.
Потом рассказывали, что учительница не смогла сдержать слёз.
В тот вечер Наталья сидела у окна и смотрела на дорогу. Осенняя, мокрая, пустая, она уходила в темноту. Но Наталья знала: скоро там появится Илья, возвращаясь из школы. Потом скрипнет калитка — это Сергей придёт с работы. Следом вбежит Полина, взъерошенная, с влажными после улицы волосами и сияющими глазами.
Они сядут за стол. Наталья разольёт чай. Илья расскажет про сочинение. Полина развернёт перед всеми новый рисунок. Сергей будет сидеть рядом и молча улыбаться в усы.
И Наталья вдруг подумала: разве так уж важно, кто кого родил?
Важно другое — кто кого любит.
За окном шёл дождь. А в доме было тепло.