Так прошло около четверти часа. В квартире стояла такая тишина, что слышно было, как тикают часы на стене. Надежда неподвижно смотрела на мелкие крошки от крекеров, рассыпанные по клеёнке, и никак не могла заставить себя убрать их со стола.
Вдруг телефон, лежавший рядом, коротко задрожал. На экране высветилось имя Алины.
Невестка почти никогда не звонила просто так. Если уж набирала, значит, ей что-то требовалось. Надежда медленно взяла трубку.
— Надежда Михайловна, добрый день!
Голос Алины звучал приторно-мягко, почти ласково. Именно так она разговаривала в те минуты, когда собиралась о чём-то просить.
— Здравствуй, Алина.
— Артём к вам заходил? Он рассказал насчёт ипотеки?
— Рассказал.
— Ой, ну слава богу! А я уже вся извелась, думала, как мы теперь выкрутимся. Вы же сами понимаете, Надежда Михайловна, ребёнок растёт, расходы каждый день. Ему и игрушки развивающие нужны, и бассейн, и витамины. А Артём на работе выматывается, ему тоже надо иногда отдыхать.
Надежда переложила телефон к другому уху и тихо сказала:
— Алина, я уже объяснила Артёму. Оплачивать вашу ипотеку целиком я не могу. У меня пенсия и полставки в библиотеке. Это совсем небольшие деньги.
На другом конце на мгновение стало тихо. Сахарная мягкость из голоса невестки исчезла сразу.
— Как это не можете?
— Так и есть. Не могу.
— Надежда Михайловна, мы вообще-то на вас рассчитывали!
Теперь в её тоне появились жёсткость и раздражение.
— И что нам делать с платежом? Мы уже внесли деньги за базу отдыха, бронь невозвратная! Вы хотите, чтобы у нас начались просрочки?
— Я хочу, чтобы вы соизмеряли желания с возможностями, Алина.
— С возможностями? То есть вы предлагаете мне ходить непонятно в чём? Все нормальные девушки в декрете за собой ухаживают, а я должна на каждой мелочи экономить? Вам-то что нужно? Вы же всё равно дома сидите!
Надежда устало прикрыла глаза.
— Мне тоже кое-что нужно. Новые очки, лекарства. И крышу на даче давно пора ремонтировать.
— Дача!
Алина презрительно фыркнула прямо в трубку.
— Да кому она нужна, эта ваша дача? От неё одни расходы. Продали бы уже давно, всем стало бы проще. В общем, решайте вопрос с деньгами. Артём сказал, что вы переведёте, значит, переведёте. И в пятницу мы привезём малого. Ладно, мне некогда, каша убегает.
Связь оборвалась.
Надежда ещё несколько секунд держала телефон в руке, потом положила его на стол.
Продать дачу. То самое место, где после смерти мужа она впервые снова научилась дышать спокойно. Уголок, куда были вложены силы, время, любовь, память. И всё это — ради чего? Чтобы Алина купила очередное пальто, а Артём спокойно посидел с приятелями на базе отдыха с бокалом пива.
Она поднялась со стула и подошла к окну. Во дворе бегали дети, на асфальте лежали светлые пятна весеннего солнца. Люди куда-то шли, смеялись, несли пакеты из магазина. Жизнь продолжалась как ни в чём не бывало. Только её собственная почему-то всё больше походила на бесконечное выполнение чужих прихотей.
Надежда резко отошла от окна, открыла кухонный шкафчик и достала старую записную книжку с потёртой обложкой. Полистав страницы, нашла номер Виктора, слесаря из соседнего подъезда.
— Алло, Виктор? Здравствуйте. Это Надежда Михайловна, квартира сорок пять.
— Слушаю вас, — отозвался он.
— Вы не смогли бы поменять мне замок на входной двери?
— Сегодня?
— Да. Если можно, прямо сейчас. Нижний, основной.
Виктор пришёл минут через сорок. Крепкий, молчаливый мужчина в рабочем комбинезоне, с ящиком инструментов в руке. Он без лишних разговоров осмотрел дверь, достал отвёртку и быстро принялся снимать старую личину.
— Ключи потеряли? — спросил он между делом.
— Хуже, Витя. Они оказались у тех, кому больше не стоит сюда заходить. И ещё цепочку дверную прикрутите, пожалуйста. Давно лежит без дела в ящике.
Слесарь понимающе усмехнулся в усы и молча кивнул. Расспрашивать он не стал. В их старом доме и без объяснений многое было понятно: соседи знали друг о друге достаточно, и Виктор наверняка не раз замечал Артёма у её подъезда.