И не только к подъезду — держался во дворе так, будто весь дом был записан на него.
Спустя каких-то полчаса Надежда уже вертела в ладони новую связку: четыре свежих блестящих ключа приятно позвякивали друг о друга. Старая личинка с глухим металлическим стуком упала в мусорное ведро.
В пятницу вечером Надежда устроилась в любимом кресле возле торшера. Телефон она предусмотрительно принесла с кухни и положила на журнальный столик. На коленях лежал начатый шерстяной шарф, петли тянулись ровно и спокойно. У стены, возле двери, уже стояла собранная сумка. Завтра с утра она уезжала на дачу, как и собиралась. Соседка обещала зайти к восьми, чтобы вместе дойти до остановки.
На настенных часах стрелка перевалила за семь.
Телефон коротко дрогнул. На экране высветилось сообщение от Артёма:
«Мы подъезжаем. Выходи открывать. У меня руки заняты малым».
Надежда даже не потянулась к телефону. Она лишь аккуратно подхватила спицей очередную петлю и продолжила вязать.
Минут через пять из прихожей донёсся подозрительный скрежет. Кто-то пытался провернуть ключ в замке. Металл царапал металл, за дверью слышалось раздражённое сопение, а потом — приглушённая ругань Артёма.
Следом раздался звонок. Долгий, настойчивый, требовательный.
Надежда сидела неподвижно.
За дверью Артём выругался громче и, судя по звукам, сунул ребёнка Алине.
— На, подержи. Не входит ключ.
Телефон снова завибрировал. Теперь уже был входящий вызов от сына.
Надежда спокойно нажала сброс.
После этого в дверь начали не звонить, а откровенно барабанить кулаком.
— Мам! Открывай! Ты что, спишь там?!
Она медленно отложила вязание, поднялась, расправила кофту и вышла в прихожую. Подойдя к двери, замок открывать не стала.
— Артём, зачем ты стучишь так, будто подъезд ломать собрался?
Голос прозвучал ровно. Даже самой Надежде стало удивительно, насколько спокойно она говорит.
За дверью на мгновение всё стихло.
— А почему ты не открываешь? — взорвался Артём. — У меня ключ не вставляется! Что с замком?
— Замок теперь другой.
— В каком смысле другой? Зачем ты его меняла?
— Чтобы в квартиру не заходили посторонние.
— Какие ещё посторонние, мам?! Это мы! Я, Алина и ребёнок! Открывай уже, нам ехать надо, нас на базе ждут!
Надежда щёлкнула задвижкой и приоткрыла дверь ровно настолько, насколько позволяла новая цепочка.
В щели показалось раскрасневшееся от злости лицо сына. За его плечом переминалась Алина. На руках у неё сонно клевал носом внук, а возле ног стояли две набитые спортивные сумки. Невестка всем видом показывала, что терпение её закончилось: губы сжаты в тонкую линию, брови сведены, взгляд колючий.
— Открывай, я сказал! — Артём дёрнул дверь на себя.
Цепочка натянулась и не дала ему распахнуть её шире.
— Я вас не звала, — произнесла Надежда, глядя сыну прямо в глаза.
— Как это не звала? — он даже растерялся от неожиданности. — Я же предупредил, что мы малого привезём!
— А я предупредила, что завтра уезжаю на дачу.
Алина высунулась из-за мужа.
— Надежда Михайловна, вы издеваетесь? У нас бронь оплачена! Мы уже опаздываем!
— Это ваши трудности, Алина. Не мои.
— Да вы вообще нормальная? — сорвалась невестка. — Ребёнок устал, ему спать надо, а вы держите нас на лестнице!
— Ребёнку действительно пора спать, — так же спокойно ответила Надежда. — Только в своей кровати и у себя дома. А не мотаться вечером по подъездам из-за того, что его родителям приспичило отдохнуть за городом с пивом.
Артём тяжело опёрся ладонями о косяк. На лице у него проступили красные пятна.
— Мам, хватит устраивать спектакль. Снимай цепочку. Ты нам и так сегодня нервы вытрепала из-за денег.
— Из-за каких ещё денег?
— Из-за ипотеки! — сорвался он на крик. — Ты ничего не перевела, и нам сегодня из-за тебя пришлось срочно искать деньги.