— Ты сейчас правда оставил ей две тысячи гривен?
Виталий сперва даже не сообразил, что я обращаюсь именно к нему. Он всё ещё довольно улыбался коллегам, пока официантка поспешно сгребала со стола несколько купюр по тысяче гривен.
— И что в этом такого? Она нас отлично обслужила.
Я перевела взгляд на пустое блюдце, где ещё минуту назад лежал счёт на три тысячи двести гривен. Дополнительные две тысячи уже исчезли, а Виталий, кажется, откровенно наслаждался тем, какое впечатление произвёл.
— Обслужила хорошо, не спорю. Но ты оставил ей чаевых больше половины счёта.
Коллега Виталия, Константин, восхищённо присвистнул и хлопнул его по плечу. Его жена Наталья рассмеялась и заметила, что с таким мужчиной по ресторанам ходить совсем не страшно.
— Вот, видишь? Хоть кто-то меня понимает, — Виталий развёл руками и посмотрел на меня так, будто вся проблема заключалась исключительно в моей скупости.
Устраивать выяснение отношений при посторонних я не стала. Зато спустя час, уже дома, этот невероятно щедрый мужчина открыл банковское приложение, несколько секунд молча смотрел в экран, а потом внезапно предложил на выходных никуда не идти и посидеть дома.
— До зарплаты осталось не так уж много денег, — спокойно пояснил он и потянулся за пультом.
Я стояла у кухонного стола и некоторое время просто смотрела на него. Потом принесла свои старые кроссовки, у которых уже отходила подошва, и положила их прямо перед ним.
— Тогда попроси вернуть те две тысячи.
Виталий нахмурился. Похоже, только в этот момент до него дошло, что для меня сегодняшний вечер ещё не закончился.
Месяц назад я показывала ему кроссовки за тысячу шестьсот гривен. Мои старые промокали даже после лёгкого дождя, поэтому назвать такую покупку капризом было сложно.
— Тысяча шестьсот за обувь? Может, поищем что-нибудь подешевле? — тогда недовольно сказал Виталий, увеличивая фото на моём телефоне.
Я напомнила ему, что ношу обувь по несколько лет и не прошу ничего лишнего. Но он лишь покачал головой и начал объяснять, что сейчас нам лучше не разбрасываться деньгами.
И вот теперь эти самые старые кроссовки лежали перед ним.
— Тысяча шестьсот на нормальную обувь — это разбрасываться, а две тысячи официантке — нет?
Виталий отодвинул кроссовки в сторону. По его лицу сразу стало понятно: разговор уже начал его раздражать.
— Оксана, не смешивай разные вещи. Я просто поблагодарил человека за качественную работу.
— А я не бриллианты себе требую. Мне нужна обувь.
Он поднялся с дивана и ушёл на кухню, всем видом показывая, что тема закрыта. Уже оттуда бросил, что мне вообще стоило бы проще относиться к деньгам.
Именно после этих слов я впервые задумалась, во сколько на самом деле нашей семье обходится его показная щедрость.
На следующий день я открыла историю операций по общему счёту. Сначала выписывала только рестораны, но потом решила добавить туда ещё такси, доставки еды, бары и кофейни.
За один месяц одних чаевых набежало на шесть тысяч девятьсот двадцать гривен. Но куда интереснее оказалась не сама сумма, а одна повторяющаяся деталь.
— Виталий, подойди на минуту, — позвала я вечером, когда он вернулся с работы.
Он сел рядом без особого желания. Я открыла на экране поездку на такси, когда мы ехали только вдвоём: сто шестьдесят гривен за дорогу и ещё сорок гривен водителю сверху.