В расчёт я включила только еду, коммунальные платежи, аренду и прочие обязательные траты, без которых действительно нельзя обойтись.
Виталий обнаружил перемены уже вечером. Он несколько раз перезагрузил банковское приложение, нахмурился и поднял на меня глаза.
— А где остальные деньги?
Я без раздражения сказала, что моя зарплата теперь хранится на моём личном счёте. А всё, что касается общих нужд, мы можем оплачивать поровну.
— У нас шесть лет всё было общее, — напомнил он, и по голосу было слышно, что злость уже подступает.
Я только кивнула. Именно поэтому его вчерашние слова о том, кто в семье «главный добытчик», прозвучали так убедительно.
— Ты сам сказал, что деньги твои. Я просто сделала вывод.
Виталий криво усмехнулся и заявил, что надолго меня не хватит. Похоже, он был уверен: пройдёт несколько дней, и я сама попрошу вернуть прежний порядок.
Но уже в пятницу нас снова позвали в ресторан. И именно там новая система впервые столкнулась с настоящей проверкой.
За столом было шестеро. Виталий вёл себя особенно шумно: выбирал дорогие закуски сразу на всех, просил официанта нести «самое лучшее» и явно наслаждался ролью щедрого хозяина вечера.
Когда официант принёс счёт, Константин взял телефон.
— Сколько с нас?
Виталий по привычке отмахнулся: мол, потом разберёмся. Я заметила, как его рука уже потянулась к карте.
— Давайте лучше сразу, — ровно сказала я и открыла калькулятор.
Виталий посмотрел на меня так, будто я испортила ему весь вечер. Зато Константин совершенно спокойно уточнил, какую сумму переводить.
— С вас с Натальей тысяча девятьсот двадцать гривен.
Константин сразу отправил перевод. Остальные тоже без лишних разговоров оплатили свою часть. И впервые за долгое время никто не стал восхищённо благодарить Виталия за широту души.
Он оплатил остаток картой, но решил вернуть себе эффектный образ хотя бы чаевыми. На терминале он ввёл тысячу двести гривен и положил его так, чтобы вся компания прекрасно видела цифру.
— Спасибо за обслуживание, всё было отлично, — произнёс Виталий чуть громче, чем требовалось.
Я перевела ему ровно половину нашей части счёта и спокойно убрала телефон в сумку.
— Чаевые — это уже твоё личное решение.
Константин взглянул на экран терминала и вдруг рассмеялся.
— Виталик, ты серьёзно оставляешь сверху тысячу двести? А я всё это время думал, что ты получаешь минимум втрое больше меня.
Виталий улыбнулся, но улыбка вышла натянутой: уголок рта нервно дрогнул. Впервые его привычное представление не вызвало той реакции, ради которой всё устраивалось.
Дома он даже куртку не снял.
— Ты нарочно выставила меня бедняком перед друзьями?
Я медленно поставила сумку на тумбу. Вопрос прозвучал настолько нелепо, что в первые секунды я решила, будто неправильно расслышала.
— И каким образом я сделала из тебя бедняка?
Виталий начал напоминать, как я «заставила» всех переводить деньги прямо за столом. По его мнению, раньше он мог просто закрыть счёт и не устраивать эту, как он выразился, бухгалтерию.
— Мог, — ответила я. — За свои деньги можешь продолжать хоть каждый раз оплачивать всех.
Он прошёл в комнату и с раздражением швырнул ключи на стол.
— Теперь Константин решит, что у нас проблемы с деньгами.
Я посмотрела на него и наконец задала вопрос, который давно крутился у меня в голове.
— Тебя правда больше волнует мнение Константина, чем то, что твоя жена целый месяц ходила в обуви, которая разваливалась на ходу?
Виталий открыл рот, будто собирался ответить, но так ничего и не сказал.
А уже следующим утром Константин сам ответил на этот вопрос.