Луч телефона выхватил место, где Наталья всего неделю назад с таким усердием разровняла почву и посеяла дорогую смесь мятлика с овсяницей. Она остановилась как вкопанная.
Той ровной аккуратной площадки больше не существовало. На её месте теперь тянулись три свежие грядки — ровные, глубокие, старательно перекопанные. Над ними дугами торчали тонкие прутья, а сверху всё было прикрыто белым укрывным полотном.
Наталья несколько секунд просто смотрела на это странное сооружение, не в силах произнести ни слова. Возмущение поднималось в груди плотной горячей волной. Она сделала пару шагов ближе и заглянула под край материала. Там, в земле, аккуратными рядками сидела рассада.
В этот момент у соседнего домика скрипнула дверь. На крыльцо вышла Лариса Владимировна. Судя по бодрому виду, спать она и не собиралась, будто только и ждала их приезда.
— Ну что, добрались? — весело окликнула она через забор. — А я вам сюрприз приготовила! Гляжу — земля без дела стоит, какие-то семечки рассыпаны. Я их, конечно, аккуратно смела, потом где-нибудь сбоку посеете. А сюда капусточку посадила. Сорт «Дмитрий», между прочим! В честь моего сыночка. Осенью такие кочаны вырастут — залюбуешься. Вместе квасить будем.
Наталья медленно обернулась к крыльцу. Там стоял Дмитрий, держа в руках дорожные сумки, и явно пытался сделать вид, что всё происходящее не имеет к нему никакого отношения.
— Ты это видел? — негромко спросила она, глядя на мужа.
— Наташ, ну не начинай, — Дмитрий неловко переступил с ноги на ногу. — Ну посадила мама капусту, и что теперь? Она же старалась, рассаду везла. Не вырывать же её обратно. Пусть растёт.
— Я сеяла здесь газон, — отчётливо, будто по слогам, произнесла Наталья.
— Да кому он нужен, этот газон! — тут же подала голос Лариса Владимировна из-за забора. — Одна морока: косить, поливать, любоваться травой. А капуста — дело полезное. Мы ведь семья, Наталья. У нас всё общее: что наше — то ваше, что ваше — то наше. Нехорошо границы проводить между родными людьми.
Наталья не стала отвечать. Она прошла мимо Дмитрия, вошла в дом, сняла куртку и опустилась на стул у кухонного стола. Пальцы у неё мелко дрожали. И дело было вовсе не в капусте. Вернее, не только в ней. Её участок, её пространство, то, что она купила и обустраивала для себя, просто взяли и переделали без спроса, ещё и назвав это заботой.
Субботнее утро началось тяжёлым молчанием. Дмитрий старательно избегал встречаться с женой взглядом и при любом удобном случае исчезал на соседний участок — то помочь матери с поливом, то поднести ведро, то что-то там поправить. Наталья сварила себе кофе, вышла на крыльцо и, стоя с чашкой в руках, принялась спокойно обдумывать, что делать дальше.
Она прекрасно понимала: если сейчас проглотит эту выходку и позволит капусте остаться, дальше всё пойдёт по нарастающей. Сегодня грядки вместо газона, завтра Лариса Владимировна решит, что здесь отлично встанет её парник, а потом, чего доброго, объявит, что на Натальиной веранде удобнее всего сушить лук и чеснок.
Допив кофе, Наталья поставила чашку на перила и спустилась во двор. Она подошла к грядкам, стянула с дуг белое полотно и принялась осторожно вынимать рассаду из земли. Делала она это аккуратно, не ломая стебли и стараясь сохранить корешки. Найдя возле сарая пластиковый таз, Наталья складывала туда одно растение за другим.
На всё ушло около двадцати минут. Когда последняя капустная розетка оказалась в тазу, Наталья взяла грабли и тщательно разровняла перекопанную землю, возвращая площадке прежний вид. Никакой злости в движениях уже не было — только холодная решимость.
Таз с рассадой она отнесла к забору и поставила у калитки, которая вела на участок свекрови.
За этим занятием её и застал Дмитрий.
— Ты что натворила? — Он уставился на пустую землю так, будто жена только что снесла старинный памятник. — Мама же расстроится! У неё давление!
— Пусть высаживает капусту у себя, — ровно ответила Наталья, отряхивая ладони от земли. — На своих сотках. А здесь я вечером снова посею газон. И если твоя мама ещё раз полезет на мой участок, разговор будет уже совсем другим.
Скандал разразился такой, что слышали, наверное, все ближайшие соседи. Лариса Владимировна, обнаружив таз со своей драгоценной рассадой, устроила целое представление. Она прижимала руку к груди, требовала капли, громко охала и причитала на всю улицу, рассказывая, какая ей досталась жестокая и неблагодарная невестка. Дмитрий суетился возле матери, подавал воду, поддерживал под локоть и смотрел на Наталью с откровенным упрёком.
— Не думал, что ты на такое способна, — бросил он жене, когда вернулся в их дом. — Уважения к старшим у тебя вообще нет. Мама ради нас спину гнула, а ты весь её труд в тазик сложила.
— Я её об этом труде не просила, — жёстко ответила Наталья. — И запомни, Дмитрий: это мой участок. Я купила его на свои деньги. Поэтому только я решаю, что здесь будет расти, а чего здесь не будет.
Следующий месяц прошёл на грани настоящей холодной войны. Наталья приезжала на дачу, занималась цветами, приводила в порядок клумбы, сидела с книгой на веранде. Газон, кстати, начал всходить дружной зелёной щетиной, и каждый раз, видя эти ровные молодые ростки, она чувствовала тихое удовлетворение.
Лариса Владимировна с невесткой не разговаривала. При встрече у забора она демонстративно отворачивалась, будто перед ней проходил пустой воздух. Дмитрий метался между женой и матерью, но всё чаще оказывался на соседнем участке: помогал поливать, пропалывать, переносить какие-то ящики и вёдра.
Наталью такое положение даже устраивало. Никто не лез с нравоучениями, никто не переставлял её вещи, никто не пытался перекопать двор по собственному усмотрению. Ей показалось, что границы, наконец, обозначены и поняты.
Но это спокойствие оказалось обманчивым. В середине июля оно рассыпалось в один момент.
В ту пятницу Наталья приехала на дачу одна. Дмитрий должен был подъехать только утром в субботу: на работе у него затянулось корпоративное мероприятие, и он предупредил, что задержится в городе.
Едва открыв калитку, Наталья сразу почувствовала: что-то не так. Прямо посреди её молодого, едва окрепшего газона лежала огромная куча навоза. Тяжёлый едкий запах расползался по всему участку, а над бурой массой уже кружили тучи мух.
Рядом были аккуратно сложены доски и несколько листов старого шифера.
Наталья бросила сумку на крыльцо и твёрдым шагом направилась к забору, который отделял её участок от владений Ларисы Владимировны.