Уже в пятницу под вечер Дмитрий вместе с Ларисой Владимировной подъехали к дачному участку на машине его мужа и сразу же замерли от увиденного.
Привычной старой сетки-рабицы, которая годами отделяла два участка, больше не было. Ее сняли, свернули плотным рулоном и отодвинули в сторону. А вдоль свежих отметок, точно по линии, которую накануне обозначил геодезист, рабочие быстро выставляли металлические столбы под новый забор.
Полоса земли шириной в два с половиной метра, где еще недавно зеленели кусты смородины, торчала петрушка и заходил край ветхого парника Ларисы Владимировны, теперь официально оказывалась на стороне Натальи.
Свекровь вылетела из машины с такой прытью, будто в одно мгновение сбросила с плеч пару десятков лет.
— Вы что творите, изверги?! — завопила она, бросаясь к рабочим, которые как раз закрепляли поперечные направляющие. — Это мой участок! Вы мне все посадки мнете!
Мужчины даже не повернули головы. Они приехали выполнять оплаченный заказ и слушали только хозяйку. Наталья в это время сидела на крыльце, держа в руках чашку чая, и без всякой суеты наблюдала, как меняется граница ее земли.
Дмитрий стремительно подошел к жене. Лицо у него пошло багровыми пятнами.
— Наталья, ты вообще понимаешь, что делаешь? — сдавленно, но зло спросил он. — Что это за представление? Зачем ты снесла забор?
Наталья спокойно поставила чашку на маленький столик, поднялась и вынула из папки подготовленные бумаги.
— Это не представление, Дмитрий, — произнесла она ровно. — Это возвращение того, что принадлежит мне.
Она протянула ему акт выноса границ.
— Я вызвала кадастрового специалиста. Он проверил участок по документам и координатам. Выяснилось, что сетка, которую много лет назад поставила твоя мама, стояла не там, где должна была. Она захватывала два с половиной метра моей земли. Теперь забор будет идти по настоящей границе, как указано в Государственном земельном кадастре.
Дмитрий уставился в листы, но, судя по его растерянному взгляду, схемы, цифры и линии ничего ему не объясняли. В этот момент к ним уже почти бежала Лариса Владимировна.
— Какой еще специалист?! Какие такие документы?! — выкрикнула она, размахивая руками. — Я эту землю тридцать лет обрабатывала! Здесь мои кусты росли! Мой парник стоял!
— Росли и стоял, Лариса Владимировна, — ответила Наталья без повышения голоса, глядя свекрови прямо в перекошенное от злости лицо. — Но ваши грядки теперь останутся там, за новыми столбами. А здесь моя территория. И ограждение будет установлено строго по закону.
— Я в суд пойду! Я полицию вызову! — сорвалась на визг свекровь. — Дмитрий, ну сделай же что-нибудь! Твоя жена родную мать среди бела дня обкрадывает!
Дмитрий шагнул к Наталье и попытался ухватить ее за руку, но она тут же отступила назад.
— Останови рабочих, — резко потребовал он. — Немедленно. Ты позоришь нас перед соседями. Мало ли что там этот твой специалист намерил. Всю жизнь земля была поделена именно так.
— Специалист работал по координатам и спутниковым данным, Дмитрий. Там не гадают на глаз, — голос Натальи стал жестким, почти металлическим. — И рабочих я останавливать не собираюсь. Я уже оплатила установку сплошного двухметрового забора из профнастила. Чтобы больше не видеть на своем газоне ни капустной рассады, ни навозных куч, ни чужих компостных ям.
Тем временем рабочие принялись крепить первые зеленые листы металла. Один за другим они закрывали обзор, отсекая участок Натальи от соседского двора плотной, непроницаемой стеной.
Лариса Владимировна быстро поняла, что ни крики, ни приказной тон на бригаду не действуют. Тогда она схватилась за грудь, театрально покачнулась и медленно опустилась прямо на траву.
— Довела! — закричал Дмитрий, бросаясь к матери. — Совсем ослепла от своей гордости! Из-за какого-то клочка земли готова человека в могилу загнать!
Он подхватил Ларису Владимировну под руку и повел к соседнему дому. Уже возле калитки Дмитрий обернулся.
— Если ты сейчас же не прекратишь этот кошмар, я собираю вещи, — сказал он глухо. — Я не собираюсь жить с такой жестокой женщиной.
Наталья посмотрела на него внимательно и спокойно. На человека, который ни разу не встал рядом с ней, когда ее личные границы раз за разом нарушали. Зато теперь он был готов разрушить их брак только потому, что она наконец защитила себя сама.
— Твои вещи в спальне, в шкафу, — просто ответила она. — Дорожная сумка лежит на балконе.
Дмитрий застыл. Такого ответа он явно не ожидал. Он привык, что Наталья старается смягчать конфликты, отступать, искать компромисс, уступать ради тишины. Но сейчас перед ним стояла уже не та женщина, которую можно было пристыдить, надавить или заставить сомневаться. Он нервно дернул щекой, отвернулся и повел мать в дом.
Примерно через час, когда новый зеленый забор был готов уже наполовину, Дмитрий действительно вышел из их домика с дорожной сумкой в руке. К Наталье он не подошел. Просто бросил ключи на крыльцо, не сказав ни слова, и скрылся за калиткой соседнего участка.
Наталья смотрела ему вслед и не чувствовала ни ужаса, ни сожаления, ни желания побежать за ним. Внутри было только огромное, почти непривычное облегчение, словно с груди наконец сняли тяжелую плиту.
Она рассчиталась с рабочими, поблагодарила их за скорость и аккуратность. Когда машина бригады выехала на дорогу и звук мотора постепенно растворился за поворотом, на участке воцарилась такая тишина, какой здесь давно не было.
Больше не скрипела чужая калитка рядом с ее грядками. Не летели через рабицу замечания, упреки и непрошеные советы. Не мелькала за спиной Лариса Владимировна с ведрами, лопатами и вечным правом распоряжаться чужим пространством.
Теперь здесь был только ее дом. И ее земля.
Наталья подошла к новому забору. Там, где утром еще торчали чужие смородиновые кусты, чернела свежеперекопанная почва. Она едва заметно улыбнулась. На следующих выходных здесь обязательно появятся кусты сирени. А пятно, оставшееся после навоза, она засеет новой порцией дорогих семян для газона.
Вечер медленно опускался на дачный поселок. Наталья устроилась на своей веранде, допивала уже остывший чай с чабрецом и слушала птичьи голоса. Где-то по ту сторону сплошного двухметрового забора хлопнула дверь, потом донесся приглушенный голос Ларисы Владимировны. Но здесь, на ее стороне, эти звуки больше ничего не решали и не имели над ней прежней власти.
Завтра предстояло убрать остатки чужого парника, выровнять землю и подготовить место под будущие клумбы. Дел было много. Но это была ее работа — спокойная, честная, радостная. И теперь никто больше не смел указывать Наталье, как держать лопату на ее собственной земле.