Я добрался с завода уже глубокой ночью — примерно в половине второго. Смена выдалась такой, что под конец у меня гудела не только голова, но и всё тело. Один и тот же узел на линии мы разбирали трижды: станок внезапно начал гнать брак, начальство ходило мрачнее тучи, слесари переругались между собой, а я за весь день успел съесть только бутерброд, который утром сунул в сумку.
Дома хотелось самого простого: разуться, налить себе горячего чая, посидеть пять минут в тишине и рухнуть спать. Но едва я открыл входную дверь, сразу понял — спокойной ночи не будет.
В комнате горел свет. Юлия сидела на диване, поджав ноги, и что-то листала в телефоне. В кресле рядом, словно у себя дома, устроилась её мать, Наталья Юрьевна. На журнальном столике стояли две чашки, раскрытая коробка конфет и тарелка с куском недоеденного торта. На блюдце лежала вставная челюсть Юлии — она всегда снимала её, когда ела. Челюсть, к слову, была медная и, как она сама рассказывала, досталась ей от дедушки.
Я молча стянул ботинки.
— Почему так поздно? — спросила Юлия, даже не взглянув на меня.
— Смена до двенадцати.
— Уже почти два часа ночи.
— Пока отчёт оформил, пока доехал…
Наталья Юрьевна громко, с осуждением, вздохнула.
— Нормальные мужчины к этому времени уже дома сидят, пивко попивают.
Я повернулся к ней.
— Нормальные мужчины, наверное, по ночам на заводе не работают.
— Андрей, не начинай, — сразу вмешалась Юлия. — Мы с мамой хотели с тобой серьёзно поговорить.
У меня внутри неприятно кольнуло. Уже по её голосу было ясно: ничего хорошего сейчас не скажут.
— И о чём разговор?
Юлия положила телефон на стол экраном вверх. На экране красовался чёрный автомобиль с золотистыми дисками.
— Я решила, что мне нужна машина.
— У тебя уже есть машина.
— Твоя старая «Шкода» — это не машина.
Я медленно снял куртку и повесил её на крючок.
— А что же это тогда?
— Это средство, чтобы ездить на работу. А мне нужна нормальная машина. Для жизни, для встреч, для развития.
— Для какого именно развития?
— Не язви.
Наталья Юрьевна подалась вперёд и произнесла так, будто сообщала о покупке чайника:
— Юлия хочет «Ламборгини Урус».
Я даже не сразу понял, правильно ли расслышал.
— Что?
— «Ламборгини Урус», — раздражённо повторила Юлия. — Чёрный. С бежевым салоном.
Несколько секунд я просто смотрел на неё, пытаясь уложить услышанное в голове.
— Ты хотя бы представляешь, сколько он стоит?
— Конечно, представляю.
— И сколько?
— Какая разница? Ты инженер, у тебя нормальная зарплата.
Я опустился на край стула. После смены ноги ныли так, будто я пешком дошёл до другого города.
— Юлия, такая машина стоит больше, чем я смогу заработать за несколько лет.
— Можно оформить кредит.
— На кого?
Она промолчала.
— На тебя, разумеется, — с готовностью ответила за неё Наталья Юрьевна. — Ты же мужчина.
Я рассмеялся, хотя смешного не было совсем. Просто других слов у меня не нашлось.
— У меня есть квартира, есть машина. Я только недавно закрыл кредит за ремонт. Я покупаю продукты, плачу коммуналку, оплачиваю лекарства для вашей мамы и всё, что ты заказываешь в интернете. И теперь ты хочешь, чтобы я ещё влез в кредит за машину примерно на шестнадцать миллионов гривен?
— Ты всё раздуваешь, — скривилась Юлия. — И вообще я не понимаю, почему ты так со мной разговариваешь. У всех моих подруг нормальная жизнь.
— У всех твоих подруг есть работа?
— Не у всех.
— А машины им кто покупает?
— Мужчины.
Наталья Юрьевна поправила халат и важно добавила:
— Настоящий мужчина обязан обеспечить женщине красивую жизнь. А если не способен, пусть честно признается.
Я посмотрел на них обеих и вдруг словно увидел со стороны. Передо мной сидела не Юлия, с которой я прожил почти три года, и не пожилая женщина, которую я пустил пожить «на пару недель». Передо мной были два человека, абсолютно уверенные, что я им должен. Всегда, всё и без конца.
— Ладно, — сказал я.
Юлия довольно улыбнулась.
— Вот и правильно. Завтра поедем в салон.
— В салон вы не поедете.
Улыбка сразу сползла с её лица.
— Почему это?
— Потому что завтра вы обе соберёте вещи.
Она моргнула.
— Что?
Я поднялся со стула.
— Вы уезжаете из моей квартиры обратно к себе в село.
Наталья Юрьевна медленно встала из кресла.
— Ты совсем рассудок потерял?
— Нет. Наоборот. Кажется, я наконец-то очнулся.
Если бы пять месяцев назад кто-нибудь сказал мне, что однажды я буду стоять посреди собственной квартиры и объяснять двум взрослым женщинам, почему им пора съезжать, я бы только посмеялся.
Наталья Юрьевна появилась в Киеве в конце октября. Юлия тогда позвонила мне прямо на работу и, не особо спрашивая, сообщила:
— Андрей, мама приедет к нам на пару недель.
— Хорошо.
— Только не начинай.
Я и не собирался спорить. Честно говоря, мне было неловко отказывать. Наталья Юрьевна жила одна в селе: туалет на улице, хозяйство, пять дойных коров. Понятно, что в таком возрасте одной справляться тяжело.
Когда вечером я вернулся домой, она уже сидела на кухне. На плите шумел чайник, а возле стены стояли два огромных клетчатых баула.
— Здравствуйте, Наталья Юрьевна.
— Здравствуй, Андрей.
Она оглядела меня сверху вниз так внимательно, будто оценивала товар перед покупкой.
— Работа у тебя тяжёлая?
— По-разному бывает.
— Юлия говорит, ты инженер.
— Да.
— Значит, голова должна хорошо соображать.
Я тогда не понял, к чему она это сказала.
Из комнаты выглянула Юлия.
— Мам, только не начинай сразу.
— Я ничего не начинаю. Просто беседую.
В тот вечер мы ужинали втроём. Наталья Юрьевна привезла солёные огурцы, кусок сала и банку молока. Я пожарил картошку с курицей. Юлия сидела рядом, фотографировала тарелки и недовольно говорила, что еда выглядит «не как в ресторане».
Наталья Юрьевна попробовала картошку и кивнула:
— Нормально приготовил.
Юлия тут же надулась:
— Да ничего особенного.
Первые несколько дней всё шло относительно мирно. Наталья Юрьевна ходила по врачам, разбирала свои баулы, звонила каким-то знакомым. Иногда садилась у окна и долго рассказывала, как у них в селе соседи держат хозяйство, кто сколько молока сдаёт и у кого какая корова отелилась.
На четвёртый день она вдруг сказала:
— У вас пыли много.
Я как раз мыл посуду.
— Где именно?
— Да везде. На полках, на шкафах.
— Вечером протру.
— А Юлия чем займётся?
Юлия в тот момент лежала на диване с телефоном.
— Мам, не начинай.
— Я просто спросила.
— Потом уберу.
Разумеется, она ничего не убрала.
Прошло две недели, но Наталья Юрьевна никуда не уехала.
Юлия объяснила:
— Мама ещё не всех врачей прошла.
Через месяц я осторожно спросил:
— Наталья Юрьевна, может, вам уже купить билет до села?