Наталья Юрьевна медленно подняла на меня взгляд из-под очков.
— Ты это меня уже выпроваживаешь?
— Да нет, что вы. Просто я думал, что вы приехали ненадолго, недели на две.
— У меня давление то вверх, то вниз.
— Может, тогда вам дома спокойнее будет? Там всё привычное.
— Дома холодина, туалет во дворе. И домовой злой, между прочим.
Юлия тут же вскинулась:
— Андрей, ну зачем ты начинаешь? Маме у нас нормально.
Я решил не продолжать.
Наталья Юрьевна окончательно обосновалась на диване в гостиной. Первые дни она ещё старалась соблюдать видимость порядка: плед складывала ровным квадратом, подушку поправляла, утром убирала постель. Потом всё это исчезло. В комнате постепенно появились её домашние тапки, блистеры с таблетками, клубки ниток, старые газеты и пакет с сухариками. Я всё чаще ловил себя на мысли, что моя собственная квартира будто перестаёт мне принадлежать.
Сначала она переставила кресло.
— Отсюда телевизор удобнее смотреть, — объяснила она.
Потом куда-то делась старая полка из прихожей.
— Ужасная вещь была. Только место занимала.
На этой полке лежали мои бумаги, какие-то детали от старого мотоцикла и несколько отцовских фотографий.
— А где мои вещи? — спросил я, стараясь говорить спокойно.
— В коробку убрала.
— В какую именно?
— Да кто ж её помнит. Где-то в кладовке.
Фотографии я нашёл в кладовой под мешком картошки. Достал их, стряхнул грязь, вытер уголки рукавом и убрал обратно в шкаф.
Юлия в это время сидела на кровати и смотрела ролик про какие-то роскошные пляжи.
— Представляешь, Кира сейчас на Мальдивах, — сказала она, даже не отрываясь от экрана.
— Представляю.
— У неё мужчина хорошо зарабатывает. Не то что ты. Ему, правда, уже семьдесят, а Кире двадцать.
— Я не содержатель.
— Вот именно. А зря. Я бы не отказалась от богатого содержателя.
Я мельком взглянул на её телефон. На экране молодая девушка в белом платье стояла по колено в идеально прозрачной воде, а рядом с ней улыбался седой старик.
Юлия почти год нигде не работала. Раньше она продавала одежду в торговом центре, потом поругалась с управляющей и ушла. Сначала уверяла, что быстро найдёт вариант получше. Потом решила немного передохнуть. Потом у неё заболела спина. Потом началась апатия. Потом наступил какой-то «не тот период».
Я ведь не требовал от неё невозможного. Мне не нужно было, чтобы она срочно стала директором крупной компании. Хотелось только одного: чтобы она хотя бы куда-нибудь устроилась и перестала целыми днями лежать с телефоном.
— Посмотри объявления, — просил я.
— Смотрю.
— И что?
— Ничего нормального нет.
— А что для тебя нормальное?
— Чтобы не напрягаться и получать миллионы.
Просыпалась она обычно ближе к одиннадцати. Потом долго валялась, переписывалась, листала ленту, смотрела короткие видео. В час дня могла прислать мне сообщение:
«Купи творожный сыр, авокадо, красную рыбу и круассаны».
После работы я заходил в магазин, набирал всё по списку, тащил пакеты домой, а там выяснялось, что ужина нет.
— Ты вообще ничего не приготовила?
— Не хотелось.
— Почему?
— Настроения не было.
Наталья Юрьевна сидела за столом и щёлкала семечки.
— Она не обязана каждый день у плиты стоять, — заявляла она.
— Я и не говорю, что каждый день. Но иногда ведь можно.
— Ты мужчина, сам себе и приготовь.
— Я и так готовлю.
— Ну вот и готовь дальше. Чего тогда возмущаешься?
В тот вечер я отварил макароны, пожарил яйца и нарезал салат. Юлия ела, не выпуская телефон из рук.
— Бедно как-то, — протянула она. — Я лангустов хочу.
— Тебе всё не так.
Самое тяжёлое было в том, что она не всегда вела себя подобным образом. Иногда ночью могла прижаться ко мне во сне. Иногда смеялась над какой-нибудь ерундой. Иногда спрашивала, как прошла смена, и даже слушала ответ.
Но стоило разговору коснуться денег, ответственности или будущего, передо мной будто появлялся другой человек.
— Я не собираюсь жить как сельская нищенка, — сказала она однажды.
Мы сидели на кухне. Я только вернулся с завода, ещё не успел даже переодеться.
— Ты ведь сама выросла в селе.
— И что теперь?
— Ничего. Просто не понимаю, почему ты говоришь об этом с таким презрением.
— Ты меня туда не возвращай. Я оттуда сама выбралась.
— Тогда почему сейчас не хочешь работать?
Юлия резко ударила ладонью по столу.
— Потому что я не собираюсь всю жизнь гнуть спину за копейки и возиться со свиньями!
Наталья Юрьевна сразу поддержала дочь:
— Правильно говорит. Тебе мужчина нужен соответствующего уровня.
— А у Юлии какой уровень? — тихо спросил я.
На кухне стало так тихо, что слышно было, как за стеной у соседей хлопнула дверца шкафа.
Юлия посмотрела на меня так, словно я только что её публично унизил.
— Ты жалкий, Андрей. Найду нормального обеспеченного мужчину и уйду от тебя.
Я промолчал.
Тема отдыха после этого стала всплывать почти ежедневно.
— Андрей, нам надо куда-нибудь поехать.
— Куда именно?
— В приличное место.
— Что значит приличное?
— Мальдивы. Сейшелы. Ну хотя бы Дубай.
— У меня нет на это денег.
— У тебя их никогда нет.
— Я инженер, Юля, а не миллионер.
— Другие как-то живут.
Она показывала мне фотографии подруг. Вот Полина на яхте. Вот Кира в бассейне. Вот бывшая однокурсница в белом халате стоит на фоне пальм.
— Все мои знакомые уже где только не были, — повторяла Юлия.
— И что из этого следует?
— Возьми кредит и отвези меня на Сейшелы. Я буду первой в нашем селе, кто там побывал. Все обзавидуются.
— А если я не хочу брать кредит ради отпуска?
— Тогда заложи квартиру.
Я уставился на неё, не сразу поверив, что услышал правильно.
— Ты это серьёзно сейчас сказала?
— А что такого? Ты же всё равно её продавать не собираешься.
Наталья Юрьевна сидела рядом с вязанием на коленях.
— Молодым надо жить сегодняшним днём, — произнесла она назидательно. — Жизнь одна.
— Именно поэтому я не хочу отдать её банку.
— Вот видишь, — фыркнула Юлия. — Ты даже рассуждаешь как старик.
Я вышел на балкон.
На улице валил мокрый снег. Киев казался серым, тяжёлым и уставшим. Машины медленно тянулись по дороге, люди спешили к метро, пряча лица в воротники. Внизу женщина ругалась с курьером, а рядом мальчик в красной шапке прыгал по лужам.
Я стоял, смотрел на всё это и думал: почему они говорят о счастье так, будто я обязан просто пойти и купить его? Не подарить цветы. Не вывезти на выходные за город. Нет. От меня требовали острова, дорогую одежду, красивые фотографии и ту жизнь, которую они каждый день видели на экране телефона.
Через несколько дней Юлия снова вернулась к тому же разговору:
— Ты узнавал, сколько стоит поездка?
— Нет.
— Почему?
— Потому что мы никуда не едем.
— Тогда я сама найду мужчину, который сможет меня туда отвезти.
Сказала она это совершенно ровно, будто сообщила прогноз погоды.
Я посмотрел на неё.
— Ты мне изменяешь?
— Жизнь на тебе не заканчивается.
— А на ком она тогда заканчивается?
— Поверь, ты точно не предел мечтаний.