Это услышала Наталья Юрьевна, которая в тот момент сидела на кухне.
— Юлия, не опускайся до такого.
— Я опускаюсь? — дочь повернулась к ней резко, почти с вызовом. — Я всего лишь хочу жить нормально. Хочу развлечений, людей, движухи, а не вот этого всего.
В январе я всё же решил поговорить с Юлией по-настоящему. Без крика, без взаимных упрёков. Просто спокойно разложить всё по полкам.
В тот день я вернулся раньше, чем обычно. По дороге зашёл в магазин, купил продукты, поставил вариться суп. Наталья Юрьевна, как всегда, устроилась перед телевизором. Юлия лежала на диване с телефоном в руке.
— Нам нужно обсудить кое-что, — сказал я.
— Только быстро, — не отрывая глаз от экрана, ответила она. — У меня сейчас прямой эфир.
— Отложи телефон.
— Не указывай мне.
— Юлия.
Она демонстративно вздохнула, но всё-таки бросила телефон рядом с собой.
Я сел напротив и несколько секунд собирался с мыслями.
— Так дальше продолжаться не может.
— И что опять не так?
— Я один плачу за жильё, покупаю продукты, закрываю все счета. Ты не работаешь. По дому почти ничего не делаешь. Твоя мама живёт у нас уже пятый месяц. Я после смены на заводе прихожу домой и продолжаю тянуть всё здесь.
— То есть мы тебе мешаем? — прищурилась она.
— Я говорю не это. Я говорю, что вымотался.
— А мы тебя заставляем пахать?
— Нет. Но вы обе ведёте себя так, будто я обязан всё оплачивать и при этом не имею права даже вслух сказать, что мне тяжело.
Юлия сложила руки на груди.
— Мужчина должен содержать свою семью.
— Семья — это не когда один постоянно платит, а остальные требуют. Семья — это когда люди думают друг о друге.
— Я тоже вкладываюсь, между прочим.
— Во что именно?
Она открыла рот, но сразу не нашлась, что ответить.
— Я тебя поддерживаю, — наконец произнесла она.
— Каким образом?
— Я с тобой живу.
У меня внутри будто что-то медленно покрылось льдом.
— И это теперь называется вкладом?
— А чего ты хочешь? Чтобы я пошла на работу?
— Я хочу, чтобы ты относилась ко мне с уважением.
— Если ты считаешь каждую гривну, значит, сам себя не уважаешь.
В этот момент в дверном проёме появилась Наталья Юрьевна.
— Что у вас тут происходит?
— Мы разговариваем, — коротко ответил я.
— По интонации слышу, как именно вы разговариваете.
— Наталья Юрьевна, прошу вас, не вмешивайтесь.
Она всплеснула руками, будто я сказал нечто возмутительное.
— Я мать. И я имею полное право заступиться за своего ребёнка.
— От кого вы её защищаете?
— От тебя. Заводская беднота.
Юлия тут же оживилась:
— Вот, мама сразу всё поняла.
Наталья Юрьевна шагнула между нами, хотя я даже не двигался в сторону Юлии.
— Думаешь, если квартира записана на тебя, можно людей унижать?
— Я никого не унижаю.
— Ты каждый день тычешь нам в лицо тем, что мы живём за твой счёт.
— Потому что так и есть.
— Слышишь, Юлия? — почти торжествующе сказала она. — Он считает нас лишним грузом.
— А разве это не так? — вырвалось у меня раньше, чем я успел остановиться.
Юлия тут же расплакалась. Причём так, как умела только она: без настоящего надрыва, но с точным расчётом, чтобы я почувствовал себя последней сволочью.
— Всё ясно, — сказала она сквозь слёзы. — Для тебя я никто.
Наталья Юрьевна обняла её за плечи.
— Собирайся, Юлечка. Если мужчина не ценит, за него нечего держаться.
Я посмотрел на них обеих.
— И куда вы пойдёте?
— Не волнуйся, — холодно ответила Наталья Юрьевна. — Не пропадём и без тебя.
Но, конечно, никуда они не ушли. Уже спустя час Юлия снова листала видео в телефоне, а Наталья Юрьевна стояла у раковины и чистила картошку, будто ничего не случилось.
После того вечера я перестал заводить разговоры о деньгах. Просто купил маленький блокнот и начал записывать всё, что уходило из кошелька и с карты. Еда. Таблетки. Коммуналка. Заказы Юлии. Доставка. Интернет. Всякие мелочи.
По отдельности эти траты казались пустяками. Но когда я складывал их за месяц, получалась сумма, от которой становилось не по себе.
Как-то раз я пришёл домой и заметил, что дверь в нашу комнату распахнута. Возле шкафа стояла Наталья Юрьевна. В руках она держала папку с моими документами.
— Что вы здесь ищете?
Она даже не дёрнулась, будто я застал её за самым обычным занятием.
— Договор на квартиру.
— Зачем он вам?
— Юлия сказала, что ты вроде бы что-то собираешься переоформлять.
— Ничего я не переоформляю.
— Тогда почему так нервничаешь?
Я подошёл и забрал папку из её рук.
— Это мои бумаги.
— Мы тут тоже живём. Значит, имеем право знать.
— Вы живёте здесь временно.
— Пятый месяц — это уже не временно, Андрей.
В комнату вошла Юлия.
— Мам, не надо.
Сказала она это без всякого раскаяния. Скорее для приличия, чтобы потом можно было заявить, что она пыталась вмешаться.
— Я просто хотела проверить, не собирается ли Андрей нас обмануть, — спокойно пояснила Наталья Юрьевна.
— В чём именно я вас обманываю?
— Откуда мне знать? Мужчины разные бывают.
— Вы хотите увидеть документы на квартиру?
Юлия подошла к матери и встала рядом с ней.
— Андрей, ты последнее время ведёшь себя странно. Очень странно.
— Странно — это копаться в чужих документах без разрешения.
— Ты сам постоянно подчёркиваешь, что квартира твоя.
— Потому что она действительно моя.
Юлия усмехнулась уголком губ.
— Пока твоя.
Я застыл на месте.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего.
Наталья Юрьевна отвела взгляд в сторону.
Ночью я не спал. Лежал на диване и услышал, как Юлия тихо сказала матери:
— Он думает, что умнее всех.
— Ничего, — ответила Наталья Юрьевна. — У любого мужчины есть место, куда можно надавить.
Я смотрел в потолок и почти не дышал. Когда-то моим слабым местом была Юлия. Но теперь я уже не был уверен, что это всё ещё так.
После той ночи прошло несколько дней. Я почти не разговаривал ни с ней, ни с её матерью. Возвращался домой, молча ел на кухне, шёл в душ и ложился спать. Юлия тоже держала паузу. Я видел: она не смирилась. Она просто ждала подходящего момента, чтобы снова ударить по мне.
Этот момент наступил в пятницу.
Я пришёл около десяти вечера. В руках был пакет: хлеб, молоко и немного колбасы. До зарплаты оставалась неделя, поэтому я решил не брать ничего лишнего.
В гостиной сидели Юлия и Наталья Юрьевна. На столе перед ними лежал распечатанный лист.
— Что это? — спросил я, даже не успев снять куртку.
— Вариант по машине, — сказала Юлия.
Я устало посмотрел на неё.
— Мы уже говорили об этом.
— Нет. Мы говорили о том, что ты будешь ныть и искать причины.
Она протянула мне бумагу.
На листе была фотография автомобиля, стоимость, ежемесячный платёж и длинный перечень дополнительных услуг.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Ежемесячный взнос почти сто шестьдесят тысяч гривен.
— Ты инженер, — пожала плечами она.
— Моя зарплата меньше этой суммы.
— Значит, найдёшь подработку.
— Я и так работаю по десять часов.
— Можно работать больше. По выходным, например. Курьером. Или ещё где-нибудь. Зато у меня будет нормальная машина.
Наталья Юрьевна одобрительно кивнула:
— Молодой ещё. Здоровье есть. Можно и без выходных поработать, и по пару часов поспать. Ничего страшного.
Я медленно положил распечатку обратно на стол.
— Вы правда хотите, чтобы я просто умер на работе?