Он первым делом заглянул в стоявшую на плите пустую кастрюлю и зло усмехнулся. Потом бросил, что настоящая жена и с ногой в гипсе сумела бы сварить мужу нормальный суп, а не кормить его магазинными пельменями. Наталья тогда не возразила ни слова. Доковыляла до кухни и, глотая слезы, начала чистить картошку, почему-то ощущая себя виноватой в том, что посмела заболеть.
Всплыла в памяти и сама эта квартира — просторная, трехкомнатная, с высокими потолками, в старом центре города. Жилье всегда принадлежало только Наталье. Отец оформил дарственную на ее имя еще за три года до того, как она познакомилась с Андреем, когда сам решил переехать ближе к югу. Андрей же появился здесь с двумя потертыми дорожными сумками и стареньким ноутбуком, но уже через несколько месяцев вел себя так, будто великодушно согласился жить в ее «скромных апартаментах».
Денежные вопросы в их браке тоже были устроены удивительно удобно — разумеется, для Андрея. Собственную зарплату он с важным видом называл «инвестиционным резервом для будущих крупных проектов». Большая часть этих денег уходила на кредит за подержанный немецкий внедорожник, дорогие костюмы и часы, которые, по его словам, были необходимы человеку его уровня.
— Я обязан выглядеть представительно, — заявлял он тоном, не допускающим споров, едва речь заходила о коммунальных платежах или о том, что сломавшуюся стиральную машину пора бы заменить. — От этого зависят сделки, репутация и мое дальнейшее продвижение.
В результате все повседневные траты — квартира, продукты, бытовая химия, лекарства, одежда по сезону — незаметно легли на Наталью. Она платила за все из своей стабильной зарплаты старшего экономиста в логистической компании и долго не считала это чем-то унизительным. Ей казалось, что в семье не должно быть бухгалтерии с графами «твое» и «мое». Она искренне верила: если любимый человек строит карьеру, жена должна поддержать его, а не упрекать.
Но теперь, глядя на ухоженное, самодовольное лицо мужа, который явно наслаждался и паузой, и собственным превосходством, Наталья впервые за шесть лет брака не почувствовала привычной обиды. Вместо нее внутри возникла холодная, почти звенящая ясность.
Она не закричала. Не уронила тарелку, не хлопнула дверью, не стала устраивать сцену перед гостями. Наталья просто медленно повернулась и вернулась на кухню. Корзинку с хлебом она поставила на край разделочного стола, подошла к горячему блюду, взяла крышку и плотно накрыла мясо, от которого еще поднимался густой пар. Затем открыла холодильник, убрала соусник на нижнюю полку, развязала завязки нарядного льняного фартука и аккуратно повесила его на крючок у стены.
— Наташа, ну где там горячее? Сколько можно ждать? — донесся из гостиной нетерпеливый голос Андрея. Он постукивал вилкой по краю тарелки. — Люди уже заждались твоего кулинарного чуда. Давай, неси быстрее.
Наталья спокойно вымыла руки, тщательно вытерла их полотенцем и вышла в гостиную. С пустыми руками. Не торопясь, она подошла к столу, отодвинула свободный стул напротив начальника мужа и села, расправив на коленях подол темно-синего платья.
За столом повисло неловкое молчание. Гости переглянулись. Константин перестал вертеть бокал в пальцах, а Юлия с нескрываемым любопытством посмотрела на хозяйку. Андрей нахмурился; в его глазах раздражение смешалось с растерянностью.
— Ты почему без блюда? — процедил он, стараясь говорить тише. — Где мясо с картошкой? Оно же остынет. Иди принеси.
— Горячего на этом столе не будет, — ровно сказала Наталья, не отводя взгляда от мужа. — Раз я никудышная хозяйка, готовлю без души и, как выяснилось, могу своими кулинарными экспериментами отравить присутствующих, я решила не подвергать уважаемых коллег опасности.
Лариса Сергеевна шумно ахнула и всплеснула пухлыми руками, на которых поблескивали золотые кольца.
— Наташенька, ну зачем же так все обострять? — запричитала она. — Андрей просто пошутил. У него с детства такой легкий, живой юмор, а ты сразу обижаешься при серьезных людях. Иди, доченька, положи всем горячее. Не ставь мужа в неловкое положение перед коллективом.
— В моем доме больше никто не будет шутить за мой счет, — четко произнесла Наталья, даже не повернувшись к свекрови. — И перед гостями мне стыдиться нечего. Наоборот, я хочу кое-что прояснить, чтобы ни у кого за этим столом не сложилось неверного мнения.