– Ты что, даже приличные тапки мне дать не можешь, пока я тут у двери мучаюсь с этими неподъемными мешками? – из прихожей донесся пронзительный, дребезжащий голос, и у Марины внутри тут же будто туго натянули тонкую металлическую струну.
Она не швырнула в сторону влажную салфетку, которой осторожно вытирала матовую поверхность только что установленного кухонного гарнитура. Марина сначала медленно досчитала про себя до пяти, затем сдержанно выдохнула и лишь после этого направилась в коридор.
Возле входа стояли две громадные полосатые сумки, такие обычно таскают на оптовые рынки. Рядом, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, в расстегнутом легком пальто, стояла свекровь. Она шумно втягивала воздух, словно только что поднялась пешком на десятый этаж. Следом в квартиру протиснулся Андрей. Вид у мужа был виноватый: он старательно смотрел куда-то в сторону полки для обуви и прижимал под мышкой длинный сверток, завернутый в серый упаковочный полиэтилен.
– Добрый день. Проходите, разувайтесь, – ровно сказала Марина, доставая из закрытого шкафа чистую пару гостевых тапочек. – Мы вас сегодня не ожидали. Андрей говорил, что вы собирались приехать только в следующие выходные, когда мы уже закончим генеральную уборку.
– Еще чего, буду я ждать, пока вы тут окончательно грязью зарастете, – проворчала свекровь и, кряхтя, стащила сапоги, даже молнии толком не расстегнув. Тут же она недовольно поджала губы, оглядывая стены прихожей. – Андрей мне всю неделю жаловался, что у вас тут от пыли дышать невозможно, а сам ничего сделать не в состоянии. Пришлось бросить мои помидоры на балконе и ехать вытаскивать родного сына из этой бесконечной разрухи.
Андрей поспешно прислонил длинный сверток к стене возле зеркала и попытался проскользнуть мимо матери на кухню, на ходу произнеся заранее заготовленное оправдание:
– Мам, я же просил тебя не переть эти баулы самой. Мы бы после работы заехали на машине и спокойно все забрали.
– Конечно, заехали бы. Вас только дождись, – отрезала женщина, уверенно направляясь прямо в гостиную. – У вас то пробки, то задержки, то какие-то срочные дела. А квартира как стояла недоделанная, так и стоит. Я мать, я не могу спокойно смотреть, как мой ребенок живет среди серости и пыли.
Марина молча повернула ключ в замке на два оборота. Внутри привычно поднялась волна раздражения, но лицо она удержала неподвижным и холодно-спокойным. Ремонт тянулся уже почти шесть месяцев, высасывая из нее и силы, и деньги, и остатки терпения. Квартира была только ее собственностью: эту двухкомнатную в добротном кирпичном доме Марина купила после продажи своей добрачной студии на окраине, добавив к вырученной сумме крупные накопления, которые несколько лет откладывала на отдельном счете.
Андрей переехал к ней сразу после свадьбы: два чемодана вещей, старенький ноутбук и непоколебимая уверенность, что семейный уют возникает сам собой, будто по волшебству. Его невысокой зарплаты менеджера в строительной компании едва хватало на обычные продукты и бензин для подержанной иномарки. Все расходы на капитальный ремонт – от новой проводки до сантехники – Марина оплачивала сама, работая старшим аудитором в консалтинговой фирме практически без выходных и праздников.
Свекровь тем временем уже обходила гостиную с таким видом, словно проверяла собственное имущество. Она провела сухим коротким пальцем по плинтусу и демонстративно посмотрела на подушечку пальца. Пыли там не оказалось, но женщину это ничуть не смутило. Она остановилась посреди комнаты, поставила руки в боки и высоко подняла подбородок.
– Скажи мне, невестка, ты вообще смотрела, что заказываешь, или глаза дома оставила? – с явным отвращением спросила она, ткнув пальцем в стену за новым диваном. – Это же не комната, а издевательство над жильем. Мрак непроглядный, будто не гостиная, а подвал у сантехников.
– Это глубокий теплый графитовый оттенок с фактурой натурального льна, – спокойно объяснила Марина, остановившись в дверном проеме и скрестив руки на груди. – Мы подбирали его вместе с дизайнером под общий свет. Окна выходят на юг, солнце здесь почти весь день, поэтому такой цвет убирает лишние блики и делает пространство мягче.
– Дизайнером она прикрывается, – фыркнула свекровь. – Нашлась барыня на ровном месте. Андрей, ты только посмотри на этот ужас нормальными глазами. Да тебя через месяц в таких потемках тоска задавит.
Андрей переминался у подоконника, нервно теребил край домашней футболки и явно мечтал стать невидимым, лишь бы его не заставляли выбирать сторону.
– Мам, мы ведь уже говорили об этом в прошлый раз, – пробормотал он неуверенно. – Мне нормально, глаза не режет, все устраивает.
Он произнес это тихо и неловко, стараясь не встречаться с матерью взглядом.