— Сюда входит полное снятие прежней штукатурки до кирпичной кладки, — продолжила Марина, ведя пальцем по тексту, — затем выведение поверхности по маякам с проверкой лазерным уровнем, трёхкратная обработка грунтом глубокого проникновения, укладка армирующей сетки и завершающий слой полимерной финишной шпаклёвки.
Андрей невольно приблизился. Он заглянул жене через плечо в ровные строки договора и таблицы с суммами, и на лице у него смешались любопытство и тревога.
— И зачем ты нам всё это зачитываешь? — проворчала свекровь, стараясь держаться прежнего напора. — Думаешь, умными словами кого-то напугаешь?
Но голос её уже звучал не так уверенно. Она заметно насторожилась, а глаза сами собой скользнули к печатям на листах.
— Затем, что сразу после этого идёт перечень чистовых материалов, — ровно сказала Марина, будто зачитывала официальный протокол. — То, что вы называете «серой мазнёй», не имеет никакого отношения к бумажным обоям из ближайшего магазина за сто двадцать гривен рулон. Это тяжёлое бесшовное текстильное покрытие на флизелиновой основе, произведённое в Германии, с антивандальным минеральным напылением. Его везли под заказ со склада в Харькове почти три недели. По накладной только материал на эту комнату стоит семьдесят три тысячи шестьсот гривен.
После её слов в гостиной будто воздух загустел. Свекровь медленно опустила руки, которые до этого держала наготове, и у неё заметно дрогнул подбородок.
— Сколько? — сипло переспросил Андрей, вытаращив глаза так, словно ему за шиворот плеснули ледяной воды. — За какую-то ткань на стенах почти восемьдесят тысяч? Марина, ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно, — ответила она и перевернула страницу.
Под прозрачным файлом показались приколотые чеки, акты приёмки работ и синие печати технадзора.
— А это отдельная оплата труда сертифицированной бригады, — продолжила Марина. — Монтаж такого полотна на специальный двухкомпонентный состав, подготовка идеально ровной плоскости, вывод углов, подрезка и стыковка без видимых швов. Ещё тридцать восемь тысяч четыреста гривен. В итоге стены в одной этой комнате обошлись ровно в сто двенадцать тысяч гривен. И это без учёта шумоизоляции, которую сделали до финишной отделки.
Свекровь сглотнула так громко, что это услышали все. Потом подошла к журнальному столику и взяла синюю папку дрожащими пальцами. Она прищурилась, пытаясь разобрать цифры, задержалась взглядом на итоговых строках, а затем медленно посмотрела на стену за диваном. Ту самую стену, которую ещё несколько минут назад собиралась мочить тёплой водой и скоблить ржавым шпателем знакомого маляра Григория.
— Это… это что же выходит? — прежняя металлическая уверенность исчезла из её голоса, оставив только растерянный, тонкий писк. — Больше ста тысяч за одну комнату? Вы совсем с ума сошли — такие деньги в стены вбухивать? Да на эту сумму можно подержанную машину взять или крышу на даче полностью перекрыть!
— Эти деньги я заработала сама, — жёстко сказала Марина и забрала папку из её ослабевших рук. — Ни у вас, ни из общего семейного бюджета я на этот ремонт не взяла ни одной гривны. Не из тех денег, на которые мы покупаем продукты, оплачиваем коммуналку и закрываем обычные расходы. Это моя квартира, моя собственность и мои вложения.
Андрей стоял бледный, переводя ошарашенный взгляд с матери на жену. Только теперь до него, кажется, начало доходить, к какой катастрофе могла привести материнская «помощь» с дешёвым мастером и рулонами в цветочек.
— Марин, ну мама ведь правда не знала, — виновато забормотал он, пытаясь встать между ними. — Она хотела как лучше. Думала, что тут обычные обои, как у всех…
— Она не знала, потому что не удосужилась спросить, — Марина резко захлопнула папку, и сухой щелчок прозвучал в комнате почти как выстрел. — А теперь, мама, послушайте меня внимательно. Это самое важное. Если в субботу ваш знакомый Григорий переступит порог этой квартиры со своим ведром, если хоть миллиметр покрытия будет намочен, оцарапан, поддёрнут шпателем или испорчен любым другим способом, я не стану кричать, спорить или мериться давлением. Я просто позвоню в полицию.
Свекровь отшатнулась от столика и прижала ладонь к груди.
— В какую ещё полицию? Ты из-за каких-то тряпок собираешься родную мать мужа сдавать?
— Согласно статье сто девяносто четвёртой Уголовного кодекса Украины, умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества, причинившее значительный материальный ущерб, влечёт серьёзную ответственность, — отчётливо произнесла Марина, выделяя каждое слово так, словно читала обвинение в зале суда. — Ущерб на сумму свыше ста тысяч гривен любой суд сочтёт значительным. Все договоры, накладные, чеки и акты у меня на руках. Кроме того, камера в прихожей запишет, кто именно вошёл в квартиру и что принёс с собой. Возмещать повторную отделку будете вы из своей пенсии до конца жизни. Либо ваш маляр Григорий, когда к нему придёт исполнительная служба и опишет его инструмент.
В комнате сделалось так тихо, что из кухни донёсся отчётливый, равномерный звук.