Анна широко распахнула входную дверь, впуская в квартиру холодок с лестничной площадки.
— А теперь прошу вас обоих исчезнуть из моей жизни. Немедленно.
Дмитрий застыл в коридоре, словно его поставили посреди комнаты и забыли объяснить, что делать дальше. Он растерянно смотрел то на мать, то на собранную сумку у стены. Вся его недавняя уверенность, с которой он ещё недавно рассуждал возле холодильника о «разумном распределении денег» и «мужском праве на личный запас», рассыпалась в прах.
— Ань, ну ты чего, какая ещё полиция? — заговорил он торопливо, шагнув ближе и протянув руку, будто хотел схватить её за запястье. — Ну да, наделал глупостей. Послушал маму, не подумал. Давай я сейчас же переведу тебе всё с того счёта, до последней гривны. Мы пять лет вместе прожили. Ты правда готова всё разрушить из-за денег?
Анна спокойно убрала руку, не позволив ему даже коснуться себя.
— Ты до сих пор не понял, — тихо произнесла она. — Дело не в сумме и не в счёте. Дело в том, что все эти годы ты жил рядом со мной, ложился со мной в одну постель, ел ужины, которые я готовила, называл меня женой. А за моей спиной вместе со своей матерью считал меня посторонней женщиной, от которой надо прятать зарплату. Ты предал меня не в тот момент, когда открыл счёт. Ты предал меня тогда, когда согласился, что меня можно держать за дурочку. Ключи оставь на тумбе.
— Дмитрий, не вздумай! — пронзительно выкрикнула свекровь с площадки, нервно переступая возле лифта. — Не отдавай ей ключи! Пошли отсюда, сынок. Пусть сидит одна в своей квартире и воет от одиночества. Посмотрим, как она запоёт, когда кран сорвёт или полка рухнет. Сама ещё приползёт просить прощения, только поздно будет!
Дмитрий несколько секунд не двигался. Он смотрел на Анну, пытаясь найти в её лице хоть тень сомнения, хоть малейшую трещину, через которую можно было бы снова пролезть в прежнюю жизнь. Но перед ним стояла не растерянная жена, а совершенно спокойная женщина, уже принявшая решение.
Наконец он медленно сунул руку в карман брюк, достал связку с круглым пластиковым брелоком и бросил её на тумбочку рядом с квитанциями. Ключи глухо звякнули о деревянную поверхность.
После этого Дмитрий молча поднял тяжёлую спортивную сумку, подхватил пакеты с обувью и вышел за дверь.
Анна не стала ждать, пока лифт увезёт их вниз. Она взялась за ручку, потянула на себя тяжёлую металлическую дверь и закрыла нижний замок на два полных оборота.
В квартире сразу стало непривычно тихо. Не бормотал телевизор из комнаты, не слышались шаркающие шаги, не звучали чужие разговоры по телефону, не раздражал стук чашек и вечные замечания с кухни. Тишина была плотной, почти осязаемой, но впервые за долгое время она не давила, а успокаивала.
Анна прошла на кухню. На столе стояла недопитая чашка свекрови. Она взяла её двумя пальцами, вылила остывший чай в раковину и тщательно вымыла чашку жёсткой губкой, пока на стенках не осталось ни следа. Потом протёрла стол насухо, распахнула окно и впустила в кухню свежий вечерний воздух, пахнущий сыростью, асфальтом и близкой весной.
Она глубоко вдохнула. Впервые за этот день ей показалось, что воздух в квартире действительно принадлежит ей.
Примерно через два часа приехал мастер, которого Анна нашла по объявлению в интернете. Пожилой мужчина с седыми висками, в потёртом рабочем комбинезоне, без лишних вопросов осмотрел дверь, достал инструменты и быстро принялся за дело. Старые личинки были высверлены, на их место встал новый надёжный замок с запечатанным комплектом ключей.
— Готово, хозяйка, — сказал мастер, протягивая ей металлическое кольцо с четырьмя новыми ключами. — Теперь прежним ключом сюда никто не попадёт. Хоть до утра возле двери стой.
Анна расплатилась с ним, закрыла дверь и несколько раз проверила новый механизм. Замок поворачивался легко, мягко, почти бесшумно. Этот тихий щелчок показался ей лучшим звуком за последние годы.
Ближе к полуночи телефон завибрировал на кухонном столе. На экране высветилось имя Дмитрия. Анна смотрела на него несколько секунд. Потом всё же провела пальцем по экрану и поднесла телефон к уху, не произнеся ни слова.
— Ань, я у мамы на диване устроился, но тут невозможно спать, — донёсся до неё жалкий, усталый голос мужа. — Пружины в бок впиваются, мама не умолкает, уже третий час меня пилит. Давай завтра в обед встретимся где-нибудь в кафе и поговорим спокойно, без неё? Я сниму отдельную квартиру, если тебе так будет легче. Только давай не будем всё ломать сгоряча. Я люблю тебя. Я был идиотом, признаю.
Анна перевела взгляд на чистый стол, на пустой коридор, где больше не валялась чужая обувь, на дверь с новым замком. В квартире было тихо, тепло и спокойно. Никто не ворчал, не указывал, не перекладывал её вещи, не объяснял ей, как правильно быть женой.
— Свои вещи ты забрал, Дмитрий, — сказала она ровно. — Деньги от меня ты тоже спрятал очень старательно. Именно так, как тебя учили. А заявление на развод я подам завтра утром через электронный кабинет суда. Спокойной ночи.
Не дожидаясь новых оправданий, Анна нажала на красную кнопку и сразу внесла его номер в чёрный список.
Она положила телефон экраном вниз, выключила на кухне свет и прошла по коридору в комнату. Впереди была первая по-настоящему спокойная ночь в её собственном доме — доме, где больше никто не имел права решать за неё, как жить, кому верить и сколько терпеть.