Алина выдавила из себя улыбку, больше похожую на гримасу.
— Да, спасибо, — произнесла она ровно, хотя внутри всё неприятно сжалось.
Кабина лифта слегка качнулась и медленно поползла вниз. Дмитрий уставился куда-то в угол, словно именно там находилось объявление, которое требовало его полного внимания.
«Даже не возразил, — мелькнуло у Алины. — Значит, ему приятно. Нравится, что его называют молодым. А меня почему-то от этого трясёт».
Бар, куда отправился Дмитрий, был из тех заведений, где утром подают овсяное молоко и смузи, а к вечеру на столах появляются яркие коктейли и начинаются разговоры о свободе, мечтах и потерянном времени. Музыка звучала негромко, но упрямо, будто всеми силами пыталась убедить посетителей: здесь происходит нечто особенное.
Дмитрий устроился у окна, перекатывал между пальцами стакан с напитком странного синего оттенка и никак не мог понять, комфортно ему здесь или он случайно забрёл в чужую жизнь.
— Ты сегодня какой-то не такой, — заметила Виктория, его давняя знакомая. Когда-то они работали в одной компании, а теперь виделись только время от времени, чаще всего в подобных местах. — Что случилось?
— Ничего, — Дмитрий коротко кивнул. — Просто задумался.
— О чём?
Он чуть не сказал: «О возрасте», но фраза показалась слишком театральной, почти смешной.
— О том, как быстро всё проходит, — выкрутился он после паузы. — Ещё недавно казалось, что впереди бесконечность. А потом вдруг понимаешь: значительная часть пути уже позади.
Виктория посмотрела на него серьёзно, без тени иронии.
— Знаешь, середина жизни — это не финал, — тихо сказала она. — Это просто середина. Иногда именно она оказывается самой насыщенной и честной.
Дмитрий кивнул, будто согласился, но внутри её слова не прижились. Там всё ещё зудело нелепое, почти подростковое желание доказать — себе, Алине, всему миру, — что он не списан со счетов, что ещё способен удивлять, хотеть, рисковать.
Алина тем временем шла по улице, плотнее запахивая пальто. Ей казалось странным, как незаметно меняется привычная жизнь. Ещё совсем недавно они с Дмитрием могли полвечера спорить из-за дивана, выбирая между серым и бежевым, а теперь он надевает яркие футболки, уходит в модные бары и говорит о том, что хочет почувствовать себя живым. А она рядом с этим вдруг ощущает себя не женой, а экскурсоводом по собственной судьбе, который вышел к группе и внезапно забыл весь текст.
Чтобы немного прийти в себя, Алина зашла в небольшое кафе и заказала чай. За соседним столиком сидели парень и девушка. Они смеялись, перебивали друг друга, спорили о какой-то ерунде, и в этом смехе было столько лёгкости, что у Алины на мгновение защемило где-то под рёбрами.
«Мы тоже такими были? — подумала она, глядя в чашку. — Или сразу стали серьёзными, усталыми взрослыми людьми?»
Она достала телефон и открыла переписку с Дмитрием. Хотелось написать что-нибудь простое, безопасное: «Ты где?», «Как дела?», «Всё нормально?» Но пальцы так и зависли над экраном.
«Напишу — он ответит сухое “всё хорошо”, и мы снова повиснем на этой тонкой нитке, которая вот-вот оборвётся. Не напишу — будет выглядеть так, будто мне безразлично. А мне ведь совсем не безразлично».
Позже, уже дома, Алина не выдержала и набрала Ольгу — самую близкую подругу ещё со школьных времён.